Страница 186 из 243
- Наверное, не дождалась, - предположила Фатима, пристально вглядываясь в сторону здания порта, - или отлучилась на минутку. Она придет, можешь не сомневаться.
- Пусть только попробует не прийти! – щурясь на сильном ветру, прокричала главная горничная, - я тогда ей этот фейерверк в задницу засуну и подожгу! Мало того, что вымокнем, так еще я в эту чертову дыру полезла из-за этого подарка. Она просто не может налажать!
Кто-то сегодня точно вымокнет, подумала Фатима, отходя назад в проем между контейнерами, там вера почти не было. Пора было сделать то, зачем она пришла, и убираться отсюда, место ей тоже нравилось не слишком, а погода так просто пугала. Отойдя под защиту железных стен, она быстро открыла сумочку и положила «сюрприз» с глушителем поверх остального барахла, потом приготовила веревку. Теперь оставалось только позвать жертву на жертвоприношение.
- Жень, зайди в проем, - крикнула она, - ты забыла, нас могут увидеть. Подождем ее здесь.
Евгения повернулась и, бросив на девушку еще один раздраженный взгляд, начала отступать к контейнерам, пятясь задом. Она все еще высматривала Свету и ее сюрприз, поэтому не заметила пять больших булыжников, валявшихся прямо возле контейнера. Она споткнулась и чуть не села на задницу, но ее вовремя подхватила Фатима.
- Ебтвоюмать! – вырвалось у главной горничной, как вырывалось всегда в моменты крайнего раздражения и недовольства, - это еще что за дерьмо!
- Это «дерьмо» - знак, - терпеливо объяснила Фатима, - именно благодаря этому «дерьму» мы знаем точно, что пришли по адресу. Здесь же сотни таких коридоров и контейнеров, вот Света и оставила нам знак.
- Час от часу не легче, – недовольно пробубнила главная горничная, вставая на ноги и поправляя одежду, - я ее урою, если она не придет через пять минут. Так что лучше бы ей почувствовать: кое-кто сейчас висит на волоске от смерти.
Пока она произносила свою гневную тираду, Фатима отвернулась к железной стенке контейнера лицом и достала что-то из сумки. Пистолет удобно и надежно лег в ладонь, впрочем, как и всегда, у нее был какой-то свой контакт с оружием, будь то нож, пистолет или обыкновенная веревка. Время пришло, и Фатима снова стала убийцей, уже чующей запах крови в ветре. И этот запах ей нравился.
- Ты права, - тихо и нежно промурлыкала она, поворачиваясь к главной горничной и пряча пистолет за бедром, - и волосок этот уже оборвался.
- Что… - начала было Евгения, поднимая голову и отвлекаясь от перекосившейся от падения одежды.
Она стояла, прислонившись спиной к контейнеру и нервно теребила кофту и бриджи, в сотый раз отряхивая несуществующую пыль, а когда подняла глаза - увидела, что в эти секунды место ее знакомой Карины занял кто-то другой. Эту девушку она не знала. И не хотела знать. Обычно грустные и спокойные глаза ее подруги исчезли, на знакомом лице сверкали черные омуты, в них она видела ледяную беспощадность, а улыбка больше походила на оскал голодного людоеда. Незнакомка что-то прятала за бедром, медленно надвигаясь на обомлевшую Евгению.
- Карина! – позвала она, думая, что у нее разыгралось воображение или это часть сюрприза. Если так, то такое шоу она не заказывала. – Перестань, у меня нет настроения.
- Я не Карина, - так же тихо и зловеще ответила девушка и достала руку из-за бедра. Совершенно сбитая с толку Евгения увидела вдруг, что перед ней огромный черный тоннель – рука девушки твердо и уверенно сжимала пистолет.
- О Господи… - прошептала женщина. Где-то за горизонтом еще одна молния прорезала небо, ветер все ревел и ревел, но здесь, между контейнерами, его почти не было. Неужели это моя смерть, пронеслось в голове, нет, не может такого быть! Умирают другие, но не я! И что это вдруг с Кариной? Бред какой-то.
- Да, - кивнула девушка, - сейчас ты с ним встретишься.
И дважды нажала на спусковой крючок.
Евгения умерла, так до конца и не поняв, что происходит. Дурацкий розыгрыш, успела подумать она, а потом все стало черным. Безжизненное уже тело сначала сползло по стене, а потом завалилось вбок. На лице так и застыло озадаченное и удивленное выражение – странный день и закончился странно. Боли она не почувствовала, просто свет вдруг погас, как будто кто-то резко выключил мир вокруг нее.
- Вот он, твой салют, - прошептала Фатима, глядя на мертвое тело еще одной своей невольной помощницы, - такого сюрприза тебе точно никто не устраивал. И уже не устроит.
Она была абсолютно спокойна, рассудок был холодным, как лед, а глаза видели и замечали все. Дело сделано, теперь самое главное - довести его до конца и не терять времени. Кровь уже начала вытекать из раны в сердце и тоненькой струйкой сочилась из раны на лбу, пора начинать уборку. Быстро спрятав пистолет обратно в сумку, Фатима достала четыре пластиковых мешка, а потом метнулась к валявшимся – конечно же, не случайно – булыжникам и положила в каждый мешок по одному. Потом она достала веревку и привязала грузы к ногам и рукам бывшей главной горничной. Привязала хорошо, но не особо возилась. Кровь со временем выдаст место захоронения, и она не возражала, ее уже все равно здесь не будет. А пока, чтобы убрать тело, сгодиться и так. Закончив с этим, она быстро выглянула из проема, убедилась, что никого по-прежнему нет, и подошла к мертвой женщине.
- Пора купнуться, - сообщила она трупу с желтыми пакетами, рассчитанными на большие грузы, привязанными к рукам и ногам.
Она прекрасно знала, что с завершением рабочего дня ни одна живая душа не заходит на территорию складов, но все же перестраховалась и выглянула еще раз, дотащив Евгению до конца коридора. Возле воды, конечно же, было пусто. Напрягаясь изо всех сил – все-таки тащить мертвую крупную женщину не так легко, особенно с привязанным грузом – Фатима доволокла ее до заграждения и, положив на бетонное покрытие, начала толкать под ограду. Благо последняя труба забора была довольно высоко над землей, так что Фатима вполне могла просунуть под ней тело. Она толкала и упиралась, вот над водой уже оказалась одна рука и нога, дальше пошло легче – камни потянули тело к воде, так что, еще немного усилий, и труп плюхнулся в темные волны. И сразу же пошел ко дну. Сидя на бетоне, Фатима смотрела, как вода поглощает Евгению, даря ей последний приют. Ветер трепал ее каштановый парик и приятно холодил вспотевшее от усилий тело.