Инстинкт Убийцы. Книга 1

Она достала маленький пластиковый флакон размером с ладонь, когда-то там была микстура от кашля, но Фатима позаботилась о том, чтобы в пузырьке не осталось ни единой частицы прежнего вещества, она тщательно мыла его, сушила и снова мыла, пока запах не исчез окончательно. Потом она взяла стеклянный флакон с прозрачной жидкостью, только что купленный в аптеке, и вылила содержимое в контейнер от микстуры. Пустую баночку она выбросила потом в одну из городских урн в центре. «Турбо-Релакс-Ультра» - гласила надпись на пузырьке, - «всего три капли, добавленные в чай или кофе, принесут Вам долгожданное облегчение! Препарат приятен на вкус и имеет мятный аромат, что позволяет Вам наслаждаться любимыми напитками, не ощущая привкуса и запаха лекарства!». Как нельзя к стати, подумала тогда Фатима, если всего три капли за едой приводят к «мягкому и естественному освобождению кишечника», то что же будет с людьми после целого флакона? Она внимательно прочитала аннотацию, передозировка вызывала сильное расстройство кишечника, тошноту и рвоту, головные боли. Ничего смертельного, как она и хотела, лишние смерти, особенно сейчас были ей совсем ни к чему.

Она положила флакон в платок, натянула кепку пониже и, закрывая лицо скомканным платком, вышла из гостевого дома и пошла к фонтану, делая вид, что потирает нос и чихает. На самом деле она зорко смотрела по сторонам, ведь на пути туда и обратно не должно быть встреч. Она уже прошла полпути, как ее окликнул веселый мужской голос:

- Эй, Анжела, привет!

Она как жалящая змея тут же повернулась на голос. Молодой рабочий с граблями подравнивал гравий на подъездной дороге и приветливо махал ей рукой. Благо, их разделяло приличное расстояние, так что он никак не мог увидеть ее лица. А вот платок увидел.

- Что это с тобой? – прокричал рабочий, улыбаясь во весь рот, - аллергия?

Фатима тоже помахала ему рукой и покивала головой, а потом указала на него пальцем и кивнула головой, как бы спрашивая: а ты откуда знаешь?

- Так мне Андрюха сказал, - радостно прокричал парень, но не сошел с места. Похоже, дисциплина у рабочих здесь была получше, чем у охраны, - он тебя вчера видел, говорит, хреново тебе. – Фатима активно закивала и показала рукой на кувшин. – Ладно, понимаю. Работать надо. А тебе пить, наверное, захотелось? Да, при таком бывает, горло дерет и промочить его надо.

Фатима снова закивала и развела одной рукой, вторая крепко сжимала платок с контейнером у самого лица. Потом она постучала свободной рукой по запястью занятой, как бы говоря, что времени нет, а затем провела ладонью по горлу. Парень все понял без слов.

- Да и мне некогда языком чесать, - смеясь, прокричал он, - работы столько, что даже вот тебя больную не отпустили. Ну, поправляйся!

Фатима поклонилась ему и показала большой палец на свободной руке: все будет отлично. Парень разулыбался во весь рот, ответил ей тем же жестом и вернулся к работе, к немалой радости Фатимы. Да, похоже, сплетни здесь гуляют как ветер, думала она, проходя оставшиеся шаги до столика с чаем, хотя в данном случае, мне они только на руку. Теперь никто не заподозрит ничего странного, охранник видел ее и ничего не понял, он рассказал остальным, что у Анжелики аллергия, это же теперь мог подтвердить еще один работник. Все шло хорошо, по крайней мере, пока.

Подойдя к кувшину, она быстро огляделась по сторонам, но никого не было, она по-прежнему оставалась наедине с кувшином. Фатима осторожно открыла крышку на пузырьке и, держа его в платке вертикально, чтобы не разлить драгоценный груз, свободной рукой взяла стакан из стопки и налила себе чай, а потом отняла руку с платком от лица и сделала вид, будто ставит кувшин на место двумя руками. Как только рука с платком и флаконом приблизилась к кувшину, девушка позволила флакону перевернуться. Прозрачная густоватая жидкость потекла в чай из скрытого платком пластика, а Фатима еще ускорила этот процесс, надавив краем кувшина на мягкий пузырек от микстуры. Остатки брызнули в чай, образуя внутри медленные потоки, но Фатима быстро тряхнула кувшин, взбалтывая содержимое, так что через пару секунд следы пребывания посторонней субстанции исчезли полностью… разве что у чая появился едва уловимый мятный аромат. Довольная собой, девушка снова поднесла руку с платком к лицу, только на этот раз для того, чтобы скрыть улыбку.

Все это она проделывала с низко опущенной головой, так что вряд ли камеры, если только они не расположены на самом кувшине, могли видеть ее лицо и то, что она сделала, для всех наблюдателей, как видимых, так и нет, Анжелика всего лишь подошла к кувшину и налила себе стаканчик чаю. И все, никакого криминала. Теперь только надо внимательно следить, чтобы это прекрасное пойло не выпила та, кому это пить не следует, а об остальном позаботится «Турбо-Релакс-Ультра». Все еще улыбаясь, Фатима поднесла стакан с чаем к губам – надо же сделать то, ради чего она, собственно, пришла – сделала глоток, поняла, что напиток действительно холодный и отличный на вкус, выпила все залпом и ушла, бросив стакан в маленькую корзинку для мусора, стоящую возле стола. Ну прямо как в детстве, думала она, идя по траве обратно к гостевому дому, разве не любят дети в летних лагерях развлекаться именно такими вот шуточками? Да, решила Фатима, на самом-то деле грань между взрослым и ребенком гораздо более призрачна, чем принято считать. Если такая грань вообще существует, тут же поправила она себя, может, и нет никакого взросления, а есть просто усталость от жизни и набитые шишки. Может, это и есть то, что люди называют взрослением.

Мы играем с детства и играем всю жизнь, разница лишь в том, что в детстве мы играем в придуманных нами декорациях и по собственному желанию. А вот со временем, когда приходит то, что называют взрослостью, играть приходится уже в тех условиях, в какие тебя поместят твои собратья, и игра уже не может прекратиться или начаться по желанию, теперь общество усталых детей навязывает тебе свои игры, принуждая тебя играть или стать изгоем. И в этих играх, нет правил, нет поблажек, и нет возможности крикнуть: «Я не играю», здесь настоящая кровь течет из настоящих ран, настоящие солдаты воюют настоящим оружием в настоящих войнах, а настоящие родители калечат своих настоящих детей, готовя их с младенчества к бесконечным играм в аду, который все называют цивилизованным обществом.