Страница 122 из 243
День уже перевалил за первую половину, и теперь ей оставалось просидеть в засаде всего каких-нибудь три–четыре часа. Она еще не знала точно, что намерена делать с этой женщиной, и намерена ли вообще, но другого входа на территорию виллы она не видела. Стены были слишком неприступны из-за камер и охраны, и люди, работающие за этими стенами, казались ей единственным слабым звеном в броне этой крепости.
Где-то около шести, пока солнце еще стояло высоко, калитка в восточной стене открылась, выпуская небольшую группу рабочих. Среди них было несколько молодых парней – помощники старого садовника – а остальную часть составляли исключительно женщины, причем все такие же молоденькие и симпатичные. Только одна дама выделялась среди них возрастом и фигурой, ее-то как раз и ждала Фатима. Женщина была крупнее всех девушек и даже нескольких парней, она возвышалась над ними, как башня, увенчанная плохо осветленными желтоватыми волосами, собранными в какой-то дикий взрыв. Она смеялась и разговаривала громче всех, то и дело, трубя своим звучным голосом какие-то только ей понятные шутки, на что остальные реагировали сдержанными смешками и натянутыми улыбками.
Попрощавшись с охраной, группа двинулась к парку, а вместе с ними двинулась и невидимая для них Фатима, пробираясь по лесу как дикая кошка и стараясь не шуметь и не подходить к тропе слишком близко. Как только уединенная дорожка от виллы закончится и вольется в парк, можно будет выйти и следовать за ними не таясь, а пока она соблюдала максимальную осторожность, ни на секунду не выпуская объект из поля зрения. Узкая тропка, огражденная с двух сторон стеной и лесом, имела прекрасную слышимость всего, о чем говорили люди, идущие по ней, так что Фатима не только видела и наблюдала, но и подслушивала, ловя каждое слово и автоматически анализируя его ценность для дела.
- Завтра трудный день, девочки, - прогудела крупная женщина, она была начальником всех горничных в доме, поэтому в ее речи проскальзывали повелительные нотки. Удивительно, подумала Фатима, слушая эту речь, как даже самая мизерная и ничтожная власть способна накладывать свой грязный отпечаток на поведение и мировоззрение человека, превращая его в карикатуру на самого себя. – Надо вылизать весь подвал, послезавтра придут полы делать.
- Слава Богу, завтра не моя смена! – с облегчением вздохнула одна из девушек, а что тут же и поплатилась.
- Как это – не твоя? Ты, наверное, совсем ни фига не слышишь, весь день ушами хлопаешь! – накинулась на нее светловолосая «башня», - у нас смены кончились, всё! Никакой халявы до приезда Андрея Даниловича! Вот сначала дом приведем в божеский вид, а потом опять жопы протирать на кухне будем.
Несколько девушек смущенно переглянулись, что тоже не осталось незамеченным.
- И нечего кривиться, - прогремела их начальница, уставившись на них, - а то я не знаю, как вы по три часа ковры выбиваете, сидя на кухне. Языки, небось, так уже натренировали и разработали, что впору ими ковры бить!
- Дернул же черт тебя, Светка, сказать! – засмеялись девушки и парни, - уж лучше бы молча не пришла, все равно тут столько народу, не досчитаешься!
Огромная женщина расхохоталась вместе со всеми, что не помешало ей добавить очередную ложку дегтя:
- Я вам устрою! «Молча не пришла»! С этого дня у меня все по спискам ходить будете, я сама лично проверю, кто пришел, кто нет. И не надо кривиться, - тут же набросилась на двух недовольных девушек она, - не с вас потом шкуру драть будут, а с меня. Не дай Бог, где что не домоем и не дочистим, так Валерия Павловна, стерва проклятая, меня потом так за жопу возьмет, мало всем не покажется!
Это она про экономку, догадалась Фатима, вспоминая зализанные черные волосы, и каменное выражение лица тощей экономки, которая тоже ходила по этой тропе. Фатима уже тогда отметила, что, не смотря на худобу и небольшой рост, от этой немолодой уже женщины прямо таки исходит сила и уверенность в себе. Она-то их точно в ежовых рукавицах держит, решила девушка и улыбнулась, представляя, как эта маленькая худенькая экономка строит таких вот базарных баб, как главная горничная, и заставляет всех ходить по струнке.
И еще кое-что очень полезное для себя услышала Фатима: «здесь столько народу, не досчитаешься». Значит, персонала на вилле столько, что они сами едва знают друг друга в лицо и запросто могут потерять кого-то на огромной территории особняка. Это уже очень облегчит ей задачу, когда она, наконец, сумеет попасть внутрь. А она сумеет, если ее «пропуск» с отвратительными желтыми волосами окажется пригодным для использования.
Улыбнувшись, она проследовала за группой дальше, крадучись, как хищник возле стада овец, пока, наконец, вся шумная компания не вышла в парк. Подождав, пока они отойдут на безопасное расстояние, Фатима вышла из леса, отряхивая оставшиеся на одежде листья и колючки. Приведя себя в порядок, она не спеша двинулась за ними, на ходу поправляя свою цветастую юбку, только что надетую в кустах. За то время, пока группа медленно шла по парку подальше от нее, девушка успела переодеться, правда сложить свою «лесную униформу» она не успела, боялась потерять объект, поэтому просто запихала штаны и майку в рюкзак, который теперь смешно горбился и никак не хотел занять свое место на плече. Нагоняя их, Фатима одновременно старалась придать рюкзаку нормальный вид, что ей почти удалось, когда она снова приблизилась к людям настолько, что могла слышать их разговор. Все они жили в разных частях города, в основном за холмами, поэтому, как только группа вышла из парка, она тут же распалась – кто-то пошел пешком, кто-то направился к остановке автобусов, несколько девушек остановились прямо на дороге и стали ловить маршрутку. А вот та, которая и интересовала Фатиму, попрощалась со всеми и пошла пешком в обход холмов.