Страница 15 из 17
Далее на стене – изобилие всяких зажимов, хомутов, отягощения для них – всё, что применяется для растяжки нежных частей тела. А дальше – приспособление, которое она называет «щипцы для улиток».
«Эти прям идеальны для пыток <гениталий>, – радуется она, пощелкивая щипцами, как каким-то металлическим лобстером. – А кроме того, когда кто-то потом будет есть улиток – вспомнит обо мне». «Предупреждение читателям: журнал 25th Parallel не рекомендует пробовать это дома, или, например, в Joe’s Stone Crab.)
Чуть ниже – примерно 30 или около того петель. Резиновые, кожаные, металлические, размером от одного до четырёх дюймов. Явно китайское изобретение для продления полового акта. Мне лично они напоминают серьги пирата, но, народ, что в этом понимает такой как я, парень-с-обычным-сексом-и-Jell-O-по-праздникам?
Ещё ниже – маленький кожаный парашют на цепочке. Похоже на детскую игрушку; могу представить аутентичный бондаж для Черепашек-Ниндзя-Извращенцев. Она объясняет, что данное приспособление используется для «растяжки гениталий». Мне кажется, в магазине Toys «R» Us вы такое вряд ли найдёте.
Ещё страннее: под оборудованием для десантника из фрейдистских кошмаров – увеличительное стекло. Она вынимает его из ниши и говорит: «Это чтоб мужчины хорошенько разглядели, <что> у них есть, глазами чтоб увидели своими, а не выдумывали».
На верху стены – коллекция шипастых ошейников для рабов, кожаные лифчики, маски, кляпы и кисточки для сосков/пениса. Последнее она берёт в руки: «Заставляю мужчин плясать с этим, так, чтоб все кисточки крутились в одну сторону». В дополнение к этим скабрёзным игрушкам тут ещё и лошадиный хвост (с «анальной затычкой», для фанатов Мистера Эда) и настоящие шар с цепью, которые, как она уверяет, куплены на гаражной распродаже.
«На дни рождения и 4 июля я вставляю им в пенис и поджигаю».
На противоположной стене Госпожа Барбара хранит самоё своё опасное оружие, так сказать. Разумеется, там – масса цепей, а также трость из английской берёзы, несколько лопаток (плетёных, дубовых, резиновых, кожаных и пластиковых), измерительная линейка, просто линейка, мешалка для краски Dutch Boy, средневековый цеп с шипами, прозванный «яйцебойка», несколько плёток и столько кнутов, Индиана Джонс слюной изойдёт. Далее – напольные ящики, в которых лежат штучки вроде электронных стимуляторов мышц, одноразовые клизмы, свечки, резиновые перчатки, презервативы (она использует и Traditional Dry, и Naturalube Trojans), искусственная кровь, гипс, упаковочный полиэтилен Saran, паяльник, пластиковые зажимы для мусорных мешков, обезболивающий крем Icy Hot, перья, меха, щётки, детская присыпка, лосьон с витамином Е, вазелин и целый ящик помощи женатым парам (во всех цветах, формах и размерах), больше нижнего белья чем у Victoria’s Secret и Frederick’s of Hollywood вместе взятых и коробка бенгальских огней.
Я, профан наивный, спросил, огни-то зачем. Лучше б не спрашивал.
«На дни рождения и 4 июля я вставляю в пенис и поджигаю, – говорит она без тени сарказма. – По большей части всё это реквизит, но большинство мужчин любят одеваться в женское. Они и сюда приходят, чтоб побыть женственными».
«Так что я отняла у него кнут, заставила раздеться и уехать на машине домой голым».
Я осторожно выбираю, куда сесть, – на чёрное меховое покрывало, скрывающее полноразмерную кровать. Под ней, где нормальные люди ныкают, например, «Монополию» или даже кукол в виде группы KISS, я замечаю клетку для сна.
Хотя Госпожа Барбара занимается БДСМ коммерчески всего три года (коммерчески тут не в том смысле, к которому мы привыкли; её деятельность очень даже вне закона), частным образом она практиковала это 45 лет из её 57. Впервые она столкнулась с миром БДСМ «отшлёпай меня, проткни мне половые органы булавкой» в неопределённом возрасте двенадцати лет.
«Я тогда жила в Калифорнии, и ко мне домой приходил мужчина один 21-го года, – вспоминает она, закуривая сигарету. – Однажды он стал дразнить меня своим кнутом, что меня просто взбесило. Так что я отняла у него кнут, заставила раздеться и уехать на машине домой голым».
И ровно с того дня она стала издеваться над мужчинами – для их же удовольствия. Однако девственность она сохранила до 16 лет. После чего она стала заниматься своим делом частным образом, а в 1980 году переехала во Флориду. Однажды она поняла, что если дать рекламу, то всё то же самое можно делать с незнакомыми, но – за деньги. Сейчас при стоимости одной сессии (которая может длиться от 12 минут до 13 часов) в 200 долларов она зарабатывает в год примерно 25 000 долларов, и без налогов.
Её клиентам от 19 до 74 лет. Они находят её через такие вот частные объявления: «Откровенная зрелая доминантная женщина предлагает место для рабов на кратко- и долгосрочный период». Её клиент, как она утверждает – это чаще всего бизнесмен, семейный. «Я уверена, что чем выше начальник – тем сильнее на него давление, и тем больше он занимается такими вот вещами, – говорит она. – Я вижу лица, и я узнаю их по постерам разных кампаний. Не нахожу ничего необычного в том, что ко мне приходят пожарные, полицейские, адвокаты, судьи, пилоты и футболисты». И добавляет со смехом: «Большинство звонков мне поступает после трёхдневных выходных, которые эти мужчины проводят со своими жёнами, с семьёй, с которой они не привыкли проводить столько времени. Так что звонят мне со всякими странными заявлениями, типа я был “плохим мальчиком”, и надо его отшлёпать».
Она не только предоставляет услуги своим клиентам – сексуальным извращенцам, но и живущие с ней в одном доме её рабы отдают ей всё своё имущество. В настоящее время служитель развратного дома этой Домины – худой средних лет джентльмен по имени Стэн. Хотя он на добрых полметра выше Барбары, но из-за её тиранского поведения он съёживается, как побитый кот. В то время, как мой фотограф, Марк Серота, устанавливает дополнительный свет, она приказывает Стэну раздеться для фото; раб покорно выбегает из комнаты. Обращаясь ко мне, она объясняет: «Невозможно быть хорошей доминатрикс, если не понимаешь подчинение. Игра, в которую мы играем, это – у меня всё под контролем, и я заставляю их делать все эти вещи. Но на самом деле это именно то, что они сами хотят делать. Они ничего не решают. Ни даже что надеть и когда заговорить. Их жизни под моим тотальным контролем. Я для них всё. Они превратили свою жизнь в неразбериху и никогда не получали удовлетворения с женщиной. Так что я просто всё исполняю, им даже задумываться не нужно».
Очевидно, что мужчины вроде Стэна живут с ней и исполняют все её желания, и сексуальные, и наоборот. В обмен на её заботу он каждую неделю даёт ей определённую сумму денег, которой она его счета оплачивает. Она тут становится своего рода матерью. Чего они не знают, так это того, что большую часть их денег она сберегает и отдаёт им обратно, когда они решают уйти; ей нравится давать им новый старт.
Стэн возвращается. Я чуть более чем удивлён его видом. Помимо того, что он совсем голый, все волосы на теле сбриты, и на нём четыре или пять (стою не близко, всего не вижу) этих симпатичных металлических обручей, которые я описал примерно абзацев 27 назад; когда он идёт по комнате, они бряцают. Он застенчиво ползёт к чёрному кожаному креслу костоправа Госпожи Барбары, и она распинает его на стене. После того, как она заковала его шею, запястья и лодыжки, она привычным жестом вешает хирургические кровоостанавливающие зажимы ему на соски.
«Больно?».
«Больно?», – жеманно спрашивает она.
«Ну…», – начинает было он, но она, не дав закончить, хватает его униженные гениталии и сжимает их с лёгкостью покупателя в супермаркете Publix.
«А ну, чуть менее комфортно», – приказывает она, и её мальчик-игрушка тут же покорно разводит ноги в стороны под неестественным углом.