Страница 4 из 24
Каролину я тоже решил защитить. Серьезно, меня всегда бесило, когда здоровый хрен с горы пытается наезжать на хрупкую девочку. Как говорил мой тренер: «Хочешь самоутвердиться – иди на бой с теми, кто сильнее, а не слабее». А патлач явно пытался самоутвердиться за счет Каролины. Это меня и взбесило.
Я нехило врезал ему и дал деру вместе с девчонкой – понял, что патлач не один, а с дружками. Я не боялся их, но умом понимал, что один целую компанию не одолею. К тому же если буду драться, то девчонку защитить не смогу. Поэтому мы убежали.
Каролину Серебрякову зачем-то посадили со мной за одну парту. Сначала я относился к ней настороженно – к нам в дыру попала богатая девочка из Москвы, должно быть, крутая и с амбициями. Но потом стал относиться как к сестренке.
Милая, нежная, спокойная, утонченная… Она прикрывала рот ладошкой, когда смеялась, смущалась, если пацаны заговаривали с ней, и всегда оставалась улыбчивой и отзывчивой.
Она была полной противоположностью Дашки.
Просто ромашка и кактус.
Ангел и ведьма.
Только о Каролине не снились сны, и на ее губы было смотреть совсем не в кайф. Чисто теоретически я бы мог с ней замутить и попробовать завести «типа серьезные отношения», но не видел в этом смысла. Нравилась-то мне Дашка. А Каролина никогда не была в моем вкусе, хоть я и считал ее хорошим другом. Обижать друга я не собирался. Даже когда она предложила мне встречаться, я отказался. Зачем портить отношения? Рассердился только, когда понял, что Сергеева подслушала наш разговор, и назло ей хотел сказать Каролине, что хочу быть с ней. Едва сдержался.
Каролина действительно была классным другом. Однажды я спросил у нее:
– Что делать, если нравится девчонка?
– Все просто, Дан. Дать ей это понять, – ответила она.
– Если я признаюсь Дашке, она решит, что я прикалываюсь, – вырвалось у меня. И она почему-то изменилась в лице.
– Что такое? – спросил я.
– Все в порядке. Просто голова неожиданно заболела, бывает, – отмахнулась Каролина. – Ты ведь имеешь в виду Дашу Сергееву? Признайся ей.
Легко было сказать – признайся! Я решился далеко не сразу – оттягивал и оттягивал. До самого последнего дня учебы. И только тогда отважился. Затащил эту глупышку в «Макдональдс» и сказал, придерживаясь ранее придуманного плана, что она нравится одному моему другу. Сергеева удивилась и обрадовалась одновременно. Попыталась выпытать у меня, кому нравится, но я ничего ей не сказал.
– Намекни хоть, какой он? – спросила она с любопытством.
– Тупой, – ответил я тотчас, потому что действительно считал себя тупым. И поспешно добавил, что на нее западет только такой.
Ее ответ меня уничтожил.
– Считай меня кем угодно. Но сейчас мне это неинтересно. Ленка рассказывала, как целовалась с одним типом из «Г» класса и ее чуть не стошнило. И меня вместе с ней. Потому что целоваться надо с любимыми, а не с кем попало. Так что передай своему другу, что я не заинтересована в отношениях, – задумчиво сказала Сергеева, и я понял, что она говорит искренне.
Если бы я сказал, что она нравится мне, Дашка точно бы меня засмеяла. Я бы этого не вынес. Я не собирался быть в ее глазах неудачником и лохом – всегда боялся, что она будет думать, что я слабак. Всегда. До сих пор.
1.4
После этого разговора я пришел домой и просто упал лицом на кровать. С одной стороны, мне было дико стыдно. С другой – спорт научил меня не сдаваться так просто. Чтобы поставить хороший удар, мне пришлось долго тренироваться. И я считал, что любовь – как бокс. Чем больше бьешь в цель, тем точнее попадаешь.
Я промучился всю ночь, но решил повторить свой подвиг. И позвал Сергееву в парк, чтобы признаться в любви.
Я. Хотел. Признаться. В. Любви.
Но воспринимал это так, будто… Хотел. Признаться. В. Своем Бессилии.
Каролина меня поддержала в моем решении. И я пришел в парк загодя, к своему удивлению встретив там пацанов, с которыми общался. Каролина хотела, чтобы друзья меня поддержали, а потому написала им. Эти придурки и пришли. Я пытался их спровадить, потому что такая поддержка мне на фиг была не нужна, а они только сделали вид, что ушли. Спрятались за кустами, а я и не понял этого сразу, только потом дошло, когда они стали ржать.
Но вот Дашка сразу что-то заподозрила – она всегда была умной девочкой. Решила, что я снова прикалываюсь. И жестко опрокинула меня. Заявила, что такие, как я, ей не нравятся.
Лучше бы она тогда ударила меня, чем так говорить.
– Я лучше со Стоцким стала бы встречаться, чем с тобой, Матвеев! – выкрикнула она, сверкая глазами. И я моментально вышел из себя из-за злости и ревности. Мне захотелось уколоть ее в ответ. Почему больно должно быть только мне?
– Ты поняла, что я прикалываюсь. Или ты реально думала, что нравишься мне? И что я хочу с тобой дружить? – зло усмехнулся я, пытаясь строить из себя взрослого и крутого. – Нет, детка. Вовсе нет. Ты тоже не в моем вкусе.
Деткой всех девчонок называл один крутой тип из соседнего подъезда. В татухах, с пирсой в губе, классными бицухами и с кучей подружек. Я хотел быть похожим на него.
– Ну-ка, ну-ка, а кто в твоем вкусе? – сощурилась Дашка. – Серебрякова?
– Что ты ко мне с ней пристала?!
– Потому что она тебе нравится?
И я соврал. Назло ей соврал.
– Да! – заорал я. – Она мне нравится! Она красивая. Нежная. Женственная. Не то что ты!
А потом Дашка увидела пацанов и ушла: гордая, стремительная, недоступная.
Парни окружили меня, но я растолкал всех и просто свалил в другую сторону, злой до изнеможения. В ушах все еще звенел ее голос. Я все еще слышал ее слова о том, что Стоцкий лучше меня. И что она выбрала бы его.
Меня нашла Каролина, которой пацаны все рассказали. Она извинялась, говорила, что просто хотела мне помочь и не знала, что так все обернется.
Если бы мне так «помог» Петров, я бы ему вмазал по челюсти.
Но это была Каролина Серебрякова, и я даже голос на нее особо повысить не мог, не то что ударить.
Сначала я злился, но она зачем-то заплакала. А женские слезы всегда были самым мощным оружием против меня. И я успокоился.
Мы гуляли неподалеку от моего дома, когда встретили Дашку. И я понял, что она меня еще долго не сможет простить. Сказав пару гадостей в своем фирменном язвительном стиле, Сергеева ушла, а я залез на забор и закрыл лицо руками. Каролина стояла рядом и стала гладить меня по плечу. Это раздражало.
– Убери руку, – попросил я ее, а на ее глазах снова появились слезы.
– Ты теперь, наверное, меня ненавидишь, – прошептала она. Мне стало стремно – обижать ее в мои планы не входило.
На следующий день меня позвала на вписку одноклассница. Никуда тащиться мне не хотелось, но я случайно узнал, что там будет и Дашка. Поэтому все-таки согласился. Надеялся поговорить с Сергеевой там, на нейтральной территории, и все объяснить.
Не помню, как так вышло, что на вписку я пришел одновременно с Каролиной, и все решили, что мы вместе. Народу было немало. Гремела музыка, на столе и на полу стояло много алкоголя, на который заранее скидывались парни. Было весело. Кто-то танцевал, кто-то дурачился, кто-то откровенно флиртовал. Помню, я смотрел на старшеклассника и старшеклассницу, которые целовались на диване, и меня это ужасно завело – гормоны давали о себе знать.
Мне хотелось так же – с Сергеевой. И я с трудом отвел от парочки взгляд.
Каролина чувствовала себя не в свой тарелке, испуганно жалась ко мне, а когда какой-то чувак решил позаигрывать с ней, мне пришлось его отгонять. Почему-то все еще больше убедились в том, что мы – пара.
Когда соизволили прийти Дашка с Ленкой, я уже выпил бутылку пива и чувствовал себя взрослым и свободным. Каролина не отходила от меня ни на шаг, но меня это уже не напрягало. Напрягало другое – то, что рядом с Сергеевой стал виться тот самый Стоцкий. Он слишком откровенно пялился на ее ноги. Я тоже на них пялился, не скрою, но хотя бы украдкой. И возмущался про себя – зачем Пипетка напялила такой короткий сарафан? Еще короче не могла найти?