Страница 61 из 91
— Рене, уберите Анну с дороги, а я постараюсь остановить его, — крикнул Оливье другу.
Но аббат и сам прекрасно видел полную картину. Она вызывала как минимум недоумение; сидя на огромном хряке, поддевающим клыками и разбрасывающим всё на своём пути, летел Ксавье. Мальчик громко ревел, мертвой хваткой вцепившись в шею животного, боясь упасть.
Позади бежал Гримо и пара замковых слуг, которые, видимо, находились на момент инцидента во дворе. Рауль, что-то крича Ксавье, трусил на пони следом за ними. Рядом со слугами бежал и Эмиль, но они явно проигрывали в скорости разъярённой свинье.
Аббат быстро подхватил меня на руки и довольно ловко взобрался на небольшой, но крутой пригорок, где росли кустарники роз. Опустив меня на участок сырой земли, где не было колючих растений, он вытащил из левого рукава длинный и острый стилет.
— На случай, если свернёт к нам, — пояснил он.
— Разве аббаты носят оружие? — удивилась я.
— Ну я же светский, — усмехнулся Рене.
Тем временем хряк нёсся с мальчиком напрямую по направлению к огромному дубу. Поняв, что он вот-вот врежется, и Ксавье может погибнуть на наших глазах, я схватила Рене за рукав, закусив губу до крови.
— Тише, Оливье остановит его. Не надо нервничать, лучше отвернитесь, — аббат попытался повернуть меня спиной к погоне, но я не сдвинулась с места.
Оливье находился ближе всего к приближающейся свинье, и в нужный момент резко метнул ей в рыло корзинку. Это сбило с толку животное, заставив остановиться и начать быстро мотать мордой, в поисках нового источника угрозы.
Для графа этого было достаточно; он подбежал, стащил своего племянника, и быстро отскочил в сторону. Почувствовав облегчение, хряк вновь метнулся прочь, не разбирая дороги. Подоспевшие с широкой плотной сетью слуги, погнались за ним.
Мы же поспешили направиться в замок. Оливье почти бежал впереди, неся на руках Ксавье. Позади него — Эмиль и Рауль.
— Позовите месье Жаме, немедленно!!! — крикнул он замельтешившим рядом слугам.
Ребёнок лежал на руках графа зажмурив глаза, и трясся, словно от жара, вцепившись в камзол. Эммильена выбежала им навстречу, а за ней и Марианна.
— Что с ним?! Что с моим сыном?! — её голос, полный истерики и страха, разнёсся по всему двору.
— С ним всё в порядке, сестра. Это просто испуг, — граф погладил мальчика по голове, но тот начинал всхлипывать.
Ребёнка унесли для осмотра месье Жаме в замок. Вскоре Оливье вернулся злой и решительно настроенный разобраться в ситуации.
— Итак, что произошло? Чья же это была оригинальная идея «покататься» на свинье, — шипел супруг.
Эмиль и Рауль стояли молча, вперив суровый взгляд в брусчатку двора.
— Я просто уверена, что это проказы этого бастарда! — зло проговорила Эммильена, выйдя во двор, и вытирая слёзы платочком.
— Я ничего такого не сделал, — обиженно ответил Рауль.
— Его надобно выпороть! Он, наверное, специально захотел угробить Ксавье! Видимо греховность этого ребёнка уже начала проявляться! — не сдержалась женщина, и только хотела отвесить мальчику подзатыльник, как граф поймал её руку, и отвёл в сторону.
— Я понимаю ваши переживания, сестра. Но пока я глава этого дома, то я буду решать кого и за что наказывать, — холодно напомнил он.
Эммильена быстро потупила взор, но на лице её явно читалось сильнейшие раздражение.
— Это я виноват, — вдруг произнёс Эмиль, доселе стоявший молча.
— Что?! — его мать удивлённо вскинула брови.
— Поподробнее, молодой человек, — приказал Оливье.
— Я подначивал их и хвастался, что держусь в седле лучше чем они. Потом мы поспорили, что никто из них не сможет проехаться даже на этом хряке…
— Мы тащили жребий, кто первый оседлает его, и очередь выпала Ксавье, — добавил Рауль.
— Но зачем?! Зачем вы всё это затеяли?! Вы чуть не сбили с ног мою беременную жену, а сам ваш брат чуть не погиб!!! — злобно крикнул Оливье.
— Я думал, что первым вызовется Рауль. Я не думал, что они кинут жребий, — стал оправдываться Эмиль.
— То есть, если бы Рауль разбился насмерть, либо сильно покалечился, это было бы допустимо?! — жёстко воскликнула я.
Во дворе повисла не удобная, гнетущая тишина.
— Я не думал, что этот хряк такой быстрый. Он должен был всего лишь скинуть наездника в помои, — бормотал Эмиль, не глядя мне в глаза.
— Молодой человек, очень плохо что вы не дружите с головой. В вашем возрасте пора бы уже начинать это делать, — заметил аббат, с недовольным выражением лица.
Эмиль согласно закивал. В это время вернулся Ксавье в компании лекаря.
— Ну, что ж… С мальчиком всё в порядке. У него пара ссадин, но ноги и руки целы, всего-то слегка напуган.
— Хорошо. Что ж, молодые люди, сегодня вы все ужасно себя повели, поставив под угрозу жизни других людей. Поэтому вы понесёте заслуженное наказание.
Эммильена побледнела, и, загородив Ксавье, испуганно спросила:
— Что вы собираетесь делать с моими сыновьями?!
— Ничего страшного, мадам, просто выпорю, — ответил Оливье с обыденным выражением лица.
— Да как вы смеете?! Мы же аристократы! — возмутился Эмиль.
— Так-так… Я вижу, юный идальго, вы уже смеете здесь указывать, что мне следует делать, а что нет?
Граф резко схватил старшего племянника за воротник и потащил в замок.
— Рене, прихватите остальных, а тот этот молодой человек у нас чрезмерно хлопотный, — крикнул супруг аббату, когда Эмиль пару раз попытался вырваться.
Рене крепко взял за руки Рауля и Ксавье, и направился следом за другом. Мальчики упирались и хныкали. Особенно капризничал Ксавье. Рауль же, видимо, осознавая, что протесты только усугубят его положение, смирился.
— Нет! Вы не смеете бить моих детей! — визжала Эммильена, и подобрав юбки, побежала за братом.
— Мадам, не вмешивайтесь. Воспитанием мальчиков занимаются мужчины, — нравоучительно произнёс Рене, и впихнул Рауля и Ксавье в небольшую комнату на первом этаже, где обычно проходила эта экзекуция.
Это было подсобное помещение, где хранились корзины с яблоками, грушами, часть привезённых заморских фруктов, и овощи. А ещё тут была длинная широкая скамья, возле которой в большом деревянном ведре стояли ивовые розги.
— С Эмилем у меня будет более длительное общение, — сурово произнёс граф, — Так что начнём с вас, господа, — и он поманил Рауля с Ксавье к себе.
Если первый, тяжело вздохнув, молча лёг на лавку спиной вверх, приспустив штаны, то Ксавье повёл себя странно. Оливье только взял розгу в руки и пару раз рассёк ею воздух, как мальчик закричал. Оглушительно, надрывно, словно с него заживо сдирали кожу. Он забился в угол комнаты, за корзину с яблоками, и, обхватив голову руками, съёжился. Крик прервался, но его тело продолжало трястись всё сильнее.
— Да что ж такое? Я даже бить не начинал, — удивился мой супруг, и, отбросив лозину, нагнулся к мальчику, — Ксавье, что случилось?
Он попытался привести ребёнка в чувства, но ему с трудом ему удалось отцепить руки от лица мальчика.
— Ох, ты ж черт! — воскликнул Оливье.
Тот сидел с закатившимися глазами, его маленькое тело билось в судороге, а голова стучалась о стену.
— Жаме, быстро зовите Жаме!!! — крикнул граф, и подложил свою руку под голову племянника, дабы он не повредил её о камни.
Лекарь прибежал быстро. Разжав мальчику челюсти, он ловко прижал язык, и вложил в зубы маленький деревянный трензель. Лекарь зафиксировал голову ребёнка, а граф помог лекарю уложить Ксавье прямо. Месье Жаме рассказал, что сейчас нельзя ничего сделать, кроме, как ждать пока кончится судорога.
Вскоре и правда конвульсии прекратились, зрачки плавно вернулись на место, а мальчик просто тяжело всхлипывал. Месье Жаме осторожно взял его на руки:
— Я отнесу его в детскую. Ему надо дать кое-какие лекарства.
Бледная и причитающая Эммильена побежала вслед за ним.
— И как часто это бывает у вашего брата? — спросил граф у Эмиля.
— После того, как его практически до полусмерти избил отец, — прошептал мальчик.