Страница 76 из 146
Рассмеявшись, потому что сначала это показалось ей шуткой, волчица ушла в другую комнату, а затем и вовсе вышла на просторный балкон с красивыми и очень удобными плетеными креслами. Их балкон был с видом на море и казалось, руку протяни и дотронешься до воды. Вечер неторопливо вступал в свои права, солнце садилось существенно левее, но было настолько красиво, что далеко не сразу Алиса решила утолить своё любопытство, сунув носик туда, куда рекомендовал ей Лекс, а именно в планшет. И каково было её искреннее удивление, когда слова о её стоимости, как женщины, нашли подтверждение в многочисленных ссылках и отзывах иных туристов, а также советах местных жителей.
О, господи! Да она теперь шагу от Лекса не сделает!
Никаких маек и коротких юбок, никаких оголенных плеч категорически, никаких взглядов глаза в глаза, а лучше всего вообще постоянно носить солнечные очки, никаких улыбок и тем более разговоров с мужчинами! Если приспичит что-то спросить, то только у женщин, причем категорически! И если, не приведи господи, кто-то из незнакомцев мужского пола посмеет к ней прикоснуться, то она имеет полное право указать на него Лексу, чтобы тот оторвал ему всё выступающее, причем не только руки.
— Боже, это даже хуже, чем на той дискотеке!
Дочитав всё до конца, Алиса впала в серьёзное уныние и даже закат и море уже не радовали. Что она, моря не видела? Такого не видела, конечно… Да и вообще, если уж на то пошло, то никакого не видела.
А кушать из-за нервов так хочется… Черт!
Набравшись смелости и заказав ужин в номер, уже через сорок минут волчица радовала свой желудок местными изысками и постепенно приходила в себя. А может и не всё так плохо? Ведь по большому счету, стоит только соблюдать местные нехитрые правила и быть рядом с Лексом и все возможные неприятности обойдут их стороной.
Вот только неугомонная интуиция шептала, что неприятности и Лекс вещи практически неразлучные. Ладно хоть сейчас он парень, это слегка, но всё же облегчает их положение. Парень и его девушка — это совсем не то, что две молодые и ничейные девушки.
Интересно только, как он собирается провести свидания?
Мысли моментально стали неприличными и пунцовая Алиска поторопилась их прогнать. Не её это дело, совсем не её.
Ой, какая интересная и вкусная штучка! М-м-м!
— Лекса-а-а…
Чьи-то наглые руки скользнули по её бедрам вниз и, нежно приласкав коленки, снова отправились наверх, но уже в разы медленнее.
Тело девушки против воли выгнулось следом и её ушко опалило горячее мужское дыхание.
Наглое. Собственническое.
Мужские ладони скользили всё выше, наконец замерев на заманчивых и таких желанных холмиках и пальцы тут же проверили наличие на этих самых холмиках сосков. Соски были. Мало того — соски уже стояли, с головой выдавая желание своей хозяйки.
— М-м-м… — девичий стон наслаждения разрезал тишину спальни и пальцы словно только этого и ждали — сразу начали свою игру.
Древнюю, как сама жизнь и желанную, как глоток воздуха.
— И-и-ив…
Она знала, кому принадлежат эти пальцы, и она не собиралась им препятствовать.
Зачем? Зачем, если они несут наслаждение?
Они же вновь и вновь ласкали, играли, дразнили и завлекали. Совсем скоро к пальцам присоединился и влажный язык, выводя немыслимые узоры на её коже и заставляя тело покрываться возбужденными мурашками, жаждущими ощутить на себе прикосновение не только пальцев и языка, но и куда более весомых доказательств его серьезных намерений.
А намерения были несомненно серьезными — об этом говорили и его горячее дыхание и его ставшие более настойчивыми ласки.
А затем, совсем неожиданно, рук стало больше. Но и это не стало для неё неожиданностью.
Наоборот, по девичьим губам скользнула многозначительная улыбка и она инстинктивно потянулась ко второму мужчине, молчаливо поощряя его инициативу. Её пальчики прокрались по его плечам к затылку, а затем жестко сжали короткие волосы, заставляя откинуть голову и подставить шею под укус.
Но кусать она не собиралась, совсем нет.
Она просто самоутверждалась. Прощупывала границы дозволенного, которые оказались довольно широки. Невероятно широки.
Но тем не менее в пределах. А именно в пределах огромной постели, где они находились втроем.
— Ви-и-ик… — когда уже мужские пальцы схватили её за волосы и оттянули назад, а губы горячим клеймом прошлись по самым эрогенным участкам шеи, она не удержалась от стона. — Ещё-о-о…
И они её услышали.
Оба.
Утро у беглецов от Питерской слякоти началось поздно. Поздно по Алискиным меркам. В девять. В отличие от Лекса, волчица была жаворонком, и стоило рассвету в полной мере заявить о себе, как она моментально открыла глаза и сладко потянулась.
И тут же испуганно замерла, когда в ухо раздалось ворчание:
— Лисена, или замри, или брысь. У меня по плану подъём не раньше полудня.