Бесконечная шайка

- А может, относится к военным обозначениям?

- Нет, уверена на все сто процентов.

- Почему же ты так уверена?

- Потому что военные обозначения наносились размашисто, четко, не до красивостей им было. А этот, видишь? Тонюсенький, ровнюсенький. И как ты думаешь, что этот крестив обозначает?

- Еще одну могилу.

- Но крестик не такой, как другие на кладбище.

- Кладбище протестантское, а этот крестик может обозначать, например, могилу католика.

- Слушай, - сказала я, стараясь не выходить из себя. - Ведь тебя же не заставляют ехать туда и копать! Я только высказываю предположение, что в этом месте может быть что-то припрятано. Ты согласна со мной?

- Нет.

- Почему?

- Потому что это единичный случай. Вот если бы ты привела мне несколько таких примеров... Пусть даже и на разных картах. И если бы еще в одном из таких мест что-нибудь нашли...

- Пива хочу! - сказала я. - Надо чем-то поддержать себя, иначе спятишь с тобой.

- Но ведь эти твои рассуждения, эти твои предположения из пальца высосаны! Кто тебе сказал, что они так обозначали?

- Никто, но ведь должны же они были как-то обозначать! Вот, представь, что ты грабишь и награбила уже для себя множество ценных вещей на всем пространстве от Одера до Волги...

- На Одере тогда еще не крали!

- Ну хорошо, от Вислы до Волги, от Балтики до Балкан. Награбила, говорю, и не хочешь, чтобы твои дружки об этом узнали. Что ты для этого предпримешь?

- Не могу представить, чтобы я что-то подобное могла сделать.

- Ну хорошо, не ты, а эти бандюги. Награбили и куда девают награбленное добро? Прячут где-нибудь! Прячут!

- Ничего подобного! Отсылают в Фатерланд - мамочке, папочке, женушке.

- По почте? Не всегда была почта, не всегда были возможности переслать, не всегда хотелось, чтобы знали об этих посылках. Да и много ли в посылках отправишь? Вот и прятали в укромном месте свои сокровища, обозначая на карте, чтобы потом можно было отыскать.

- Рискованно обозначать на казенной штабной карте.

- Так ведь незаметно!

- Безопасней просто запомнить место.

- Не всегда клад был спрятан только в одном месте. И потом, грабитель не был уверен, что сам явится за награбленным, мог сказать о нем близкому человеку. Ты права только в одном - жаль, что нам попался только один такой крестик. Надо было тебе тогда все карты забрать!

Алиция вдруг разозлилась:

- Да что ты пристала ко мне с этими картами! Если они тебе так нужны, отправляйся сама к Роману и спроси его, не он ли их взял.

- К какому еще Роману?

- Ромек Настермах, мы тогда работали с ним в одной комнате, вернее, в его комнате, он взял меня на работу. В той комнате я и прихватила карту.

- А как мне разыскать этого Ромека?

- Вот уж не знаю. С той поры я его не видела. Раз как-то прислал мне поздравительную открытку из Греции. Но уже давно.

- Очень ты мне помогла, спасибо. Но предупреждаю - я этого Ромека постараюсь разыскать!

Карты он мог и не брать, но вдруг помнит, кто в те годы мог рыться в ваших бумагах. Ты сказала, взял тебя на работу? В газету? Ты хоть название газеты помнишь?

- Ну, знаешь! - обиженно отозвался в телефоне Матеуш, когда по приезде я ему позвонила. - Названиваю тебе и названиваю, а тебя все нет!

- Не было, час назад я вернулась из Дании. А сколько до этого я тебе звонила! И все попусту. Наверное, мы как-то не совпадаем в Варшаве. "Цыганку" помнишь?

- Еще бы! Такие вещи не забываются.

- Вот по этому поводу нам и надо встретиться. Мое предложение как будто смутило Матеуша.

- Понимаешь, у меня очень мало времени. Столько дел, я же приехал всего на две недели. Ты знаешь, я сейчас торчу в Испании...

- Даже если бы ты торчал в Гонконге или еще в каком Синг-Синге! Встретиться нам нужно обязательно, причем тебе придется приехать ко мне, слишком многое надо тебе показать, всего не притащу. И лучше прямо сейчас.

Матеуш смутился еще больше, но я не отставала, в результате чего он нанес-таки мне визит. Правда, в десять вечера и очень недовольный, но и донельзя заинтригованный.

Я не стала тратить драгоценное время на гостеприимство, угощение свела к минеральной воде и сразу приступила к делу. Необходимые для беседы материалы были заранее разложены на столах.

Выслушав мой подробный отчет о последних находках, Матеуш мрачно заметил:

- Если бы собственными глазами не увидел всего этого, решил бы, что ты все придумала.

- Потому и не стала по телефону говорить, - парировала я. - Вот лупа, можешь и Алицин фарфор осмотреть.

Через мою большую лупу очень хорошо просматривался сервант за спинами гостей в довоенной квартире Алициной тетки.

Матеуш послушно осмотрел антиквариат, потом опять вернулся к разложенной на столе документации, и на его лице все явственней проступала паника, переходящая в отчаяние.

- Нет, самое лучшее было бы - немедленно тебя придушить. Свидетелей нет, и никто не докажет, что я это видел. Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что я не имею права не заняться этим?

Отчет я себе прекрасно отдавала, именно потому и заставила его явиться ко мне, пока опять не уехал в свою Испанию. Интересно было знать, что он намерен делать. Потом, пока же боролся с раздражением, ведь на него свалилось новое хлопотное дело.

- Переварил? - доброжелательно поинтересовалась я. - Теперь, может, какую идею выдвинешь?

- Это ужасно! - запричитал Матеуш. - Уж лучше бы получить - доказательства - все пропало, и успокоиться на этом. Ничего не поделаешь, дескать, судьба... А так... Послушай, вдруг они уже не занимаются этим, давно отказались, а?

-Холера их знает, может, и отказались, ведь прошло столько лет. Кстати, ты не знаешь, где Гатя?

Матеуш нервно вздрогнул и укоризненно взглянул на меня:

- Мало тебе этих проблем, еще с Гатей ко мне пристаешь? Не знаю, с тех пор с ней не общался, контракт в Касабланке она порвала и уехала в неизвестном направлении. И только через третьих лиц я узнал, где она сейчас. Ну отгадай, где?

- В Австралии?

- В Канаде, причем с той стороны, где-то на Тихом океане. Вроде бы открыла там какую-то большую контору на паях еще с кем-то...

Теперь я в свою очередь укоризненно посмотрела на Матеуша: