Страница 68 из 74
Новак, безусловно, помнил о птицах, которые, заслышав шум самолета, начали взлетать, но это была не главная его забота. Если какая-нибудь из птиц не пробьет лобовое стекло или ее не засосет в воздухозаборник двигателя, он сумеет посадить самолет целым и невредимым. Но при мысли о том, что может случиться после приземления, его бросало в пот. Если скорость при посадке окажется чуть-чуть выше, чем требуется, или колеса коснутся лужайки на мгновение позже расчетного времени, или самолет начнет глиссировать, он неминуемо врежется в здание лаборатории. Максимум того, что в их силах (хотя это могло стоить жизни ему или Кэнтрелу), - это в последнюю секунду заглушить левый двигатель и сделать крутой левый поворот, чтобы осталась цела хоть часть здания, где могли бы укрыться десантники.
Новак опустил закрылки и шасси, убрал газ и потянул ручку управления на себя, так что самолет, задрав нос, едва не опрокидывался.
Как только они пролетели над шхуной, раздался сильный удар, и на лобовом стекле появилось пятно крови - о самолет разбилась первая птица. Еще через секунду другая птица стукнулась в лобовое стекло, за ней еще одна... По плексигласу поползли белые трещины.
Кэнтрел включил дворники, но от этого не стало легче - они только размазали кровь по стеклу.
Скоро самолет задрожал под градом ударявшихся в него птиц, и Новаку стоило немалого труда удерживать его в горизонтальном полете.
Посадку делать пришлось почти вслепую: Новак следовал указаниям Кэнтрела, который смотрел на землю в боковое стекло кабины. Как только Кэнтрел крикнул "давай!", Новак убрал газ и стал ждать касания. Правые колеса завибрировали в траве, подпрыгнули и снова опустились на землю, гоня перед собой волну, будто моторная лодка.
Новак взглянул на правое крыло и увидел, что конец его чиркает по поверхности воды, - так прыгает по волнам брошенный горизонтально гладкий камешек.
Оба пилота напряглись, ожидая, что сейчас крыло обломится.
Однако ничего подобного не произошло. Вместо этого самолет качнуло назад, и его левые колеса опустились на землю.
Здание лаборатории стремительно надвигалось, и Кэнтрел включил реверс тяги, а Новак пытался всеми способами затормозить самолет.
Но тут же ему пришлось отпустить тормоза, поскольку самолет начал скользить по мокрой траве.
Здание приближалось с каждой секундой, Новаку не оставалось ничего иного, как ждать: вдруг повезет и впереди окажется полоса сухого грунта.
Краешком глаза он увидел, что Кэнтрел протянул руку: если столкновение окажется неизбежным, он выключит левый двигатель.
Но вот прошли две самые томительные секунды в их жизни, они наконец оказались на сухом участке, и Новак снова что есть силы нажал на тормоза. Скорость стала быстро падать, и хотя птицы по-прежнему ударялись о самолет, они уже не разбивались насмерть.
Залитый кровью "Буффало" остановился перед самым зданием - места было ровно столько, чтобы развернуться на правом колесе на 180 градусов для взлета.
Экланд вбежал в здание, которое от вибрации двигателей скрипело, точно корабль в штормовую погоду. Фицпатрик и двое десантников тащили канистры с бензином, обнаруженные в помещении, где находился аварийный генератор.
В холле их ожидала странная картина - десять охранников, привязанные к стульям, сидели в ряд, на расстоянии шести футов друг от друга, лицом к открытой двери.
- Итак, - сказал Экланд, растирая натертые ремнями плечи, - кто из вас надумал рассказать мне все, о чем я попрошу?
Один из охранников начал было вопить о нарушении гражданских прав, остальные сидели молча.
- Пожалуйтесь своему конгрессмену, - посоветовал Экланд и, обернувшись, подал знак десантникам. Схватив канистры, те начали по очереди поливать бензином пол вокруг сидящих. Опорожнив одну канистру, они отбросили ее в сторону и принялись за вторую.
Как только с этим было покончено, Экланд скрутил жгут из бумаги и поджег его.
- Итак, даю вам ровно десять секунд, чтобы вы сказали, где находится Снэйт, - произнес он, возвращая зажигалку одному из десантников, - после этого я вас, сукины дети, поджарю.
Экланд сосчитал до десяти и, печально покачав головой, подошел к рыжебородому великану, который пытался зарубить его топором.
Бородач, окутанный парами бензина, отвернул от огня покрытое запекшейся кровью лицо.
- Ты что, сволочь, рехнулся? - выкрикнул он. - Где же он еще может прятаться? Только здесь, в здании...
- Я и сам знаю, что в здании, - ответил Экланд, поворачивая бумажный жгут так, чтобы он побыстрее разгорался. - Мне надо знать, где именно.
- Не знаю! Клянусь господом богом, не знаю!
Экланд отступил на шаг.
- Ну что ж, не хочешь по-моему, пусть будет по-твоему, - сказал он и в тот момент, когда в дверях появился Кэнтрел, кинул горящую бумагу под ноги пленнику.
Привязанный к стулу бородач рванулся и упал вместе со стулом в сторону от пламени. Тут остальные пленники хором стали кричать и громко ругаться.
Фицпатрик бросился вперед и затоптал горящую бумагу. Несмотря на общий гвалт, он что-то понял.
- Скорей, за мной! - крикнул он Экланду, взглянув на часы. - Мы еще успеем!
Не обращая внимания на увещевания Кэнтрела, требующего лететь немедленно, они, перепрыгивая через три ступеньки, взбежали по лестнице, промчались по коридору направо и снова очутились в комнате, где впервые встретились с Фицпатриком.
Взяв у Экланда фонарик, Фицпатрик быстро пошел вдоль круглых контейнеров, пока в предпоследнем не нашел того, кого искал, - голого мужчину с грудью, поросшей седыми волосами и забинтованной головой.
- Я уверен - это он!
Экланд пожал плечами.
- Ну что ж, коли так - будем действовать. - Схватив дробовик за ствол, он с размаху опустил приклад на верхнюю крышку контейнера.
По пластмассе поползли белые трещины, и мужчина в контейнере зашевелился. Следующим ударом Экланд пробил брешь в крышке контейнера, и человек быстро свернулся калачиком. Экланд обрушивал на крышку удар за ударом, пока она не разлетелась на куски. Мужчина в контейнере все это время извивался, тщетно пытаясь прикрыть свою наготу.