Побочный эффект

Итак, сейчас важно выиграть время, хоть несколько часов, - надо уволиться с работы и подыскать себе литературного агента.

Фицпатрик обернулся, услышав голос вошедшего в комнату Липпенкотта тот напомнил Линде, что пора уходить.

- Как вы себя сейчас чувствуете? Все в порядке? - спросила Линда у Пирс, поспешно укладывая инструменты в медицинскую сумку. - Могу я вам еще чем-нибудь помочь?

Та слабо улыбнулась.

- Нет, спасибо, вы так добры...

Проводив Линду до двери, Липпенкотт вернулся в спальню, лицо у него было озадаченное.

- Ох, уж эти женщины... - вздохнул он, направляясь к стилизованному под старину телефону, стоявшему на одной из тумбочек возле кровати. Сняв трубку, очень вычурную, отделанную слоновой костью с позолотой, он набрал номер. Несмотря на все, что нам удалось узнать, Линда продолжает считать, что цель отнюдь не оправдывает средства!

- Куда вы собираетесь звонить?

- Как куда, разумеется, в полицию...

Фицпатрик бросился к телефону и быстро нажал на рычаг.

- Послушайте, Эд, так ли уж необходимо прямо сейчас обо всем сообщать в полицию?

- То есть как это? Конечно, необходимо! Нужно немедленно вызвать полицию!

- А разве нельзя сообщить в полицию сегодня вечером или завтра утром? Ведь нам теперь известно, что Клэр цела и невредима... - Фицпатрик взъерошил волосы. - Понимаете, Эд, я не знаю, как бы вам лучше объяснить, но мне нужно время, чтобы утрясти свои дела. Всего несколько часов. Ведь после всех наших мытарств несколько часов ничего не решают, правда? И поверьте мне - это очень важно не только для меня, но и для Клэр...

- Майк, - мягко сказал Липпенкотт, - я понимаю ваши чувства и представляю себе, что вы сейчас переживаете. Но вся эта история - не ковбойский фильм. Вы и так сделали больше, чем можно было ожидать, так что пускай теперь этим делом занимается полиция. Верно?

Внезапно Фицпатрику стало ясно: Липпенкотт решил, будто он хочет выиграть время, чтобы спасти Клэр и отомстить за нее Снэйту и Манчини.

Чувство стыда охватило Фицпатрика.

- Вы правы, - сказал он, отвернувшись, - нужно позвонить в полицию.

26

У входа в гостиницу, расположенную как раз напротив дома Пирс, остановилось такси, и из него вышли двое модно одетых мужчин: Пол Гинзел и Педро Санчес. В руках у Гинзела была газета "Уолл-стрит джорнэл", Санчес нес чемоданчик-дипломат из дорогой натуральной кожи.

Пока Санчес расплачивался с водителем, Гинзел обернулся, разглядывая полицейские машины, стоящие возле дома Пирс.

- В этом году полиция что-то рано начала собирать добровольные пожертвования, - сказал он, сунув доллар швейцару.

Приподняв форменную фуражку, тот подхватил шутку:

- Более того, они и слушать не хотят, если кто-то отказывается выложить денежки. - И толкнул перед ними вращающуюся дверь. - Полиция находится в этом доме уже полчаса.

Войдя в гостиницу, мужчины сняли шляпы и, пройдя через шумный, многолюдный холл к лифтам, поднялись на пятый этаж. Там они вышли на площадку, быстро прошли по коридору, где комнаты выходили окнами на Коллинз-авеню, затем вернулись и уже другим лифтом поднялись на шестой этаж. Снова быстро пройдя по коридору, они наконец нашли то, что искали, - дверь, на ручке которой висела табличка "Просьба не беспокоить".

Убедившись, что за ними никто не следит, оба быстро надели хирургические перчатки и натянули резиновые маски. Санчес вставил в щель под дверью номера острый деревянный клин, а Гинзел тихонько постучался.

- К вам посыльный, - сказал он.

Мужской голос раздраженно спросил:

- В чем дело?

- Вам срочный пакет.

- Оставьте у двери.

Гинзел объяснил, что оставлять пакеты под дверью запрещено, и снова настойчиво постучал.

- Ну хорошо, иду, - отозвался человек, - черт бы вас побрал...

Раздался звук отодвигаемых задвижек. Как только дверь приоткрылась, Гинзел тут же ногою вбил под нее клин.

Мужчина попытался захлопнуть дверь, однако это ему не удалось.

В мгновение ока Гинзел выхватил из свернутой в трубку газеты ножницы для резки металла и без труда перекусил дверную цепочку. Санчес с разбегу навалился на дверь, и находившийся в номере мужчина отлетел к кровати, на которой лежала рыжеволосая девица.

Проникнув в номер, Гинзел быстро запер дверь изнутри, а Санчес выхватил из внутреннего кармана автоматический револьвер.

- Ну-ка, вы оба - быстро в ванную! - скомандовал он.

Мужчина поплотнее запахнул халат и бочком стал пробираться к стулу, на котором висела одежда. Его лысина покрылась капельками пота.

- Ну чего вы, ребята, - миролюбиво проговорил он, стараясь, чтобы голос его не выдал волнения, - если вам нужны деньги...

Санчес взвел курок пистолета.

- Даю тебе, жирный боров, ровно десять секунд, чтобы ты убрался в ванную. Иначе пришью на месте. А ну, пошел!

Угроза, подкрепленная щелчком курка, оказала на обоих обитателей номера мгновенное действие. Прикрываясь простыней, девица соскользнула с кровати и бросилась в ванную.

Когда она пробегала мимо Санчеса, тот сорвал с нее простыню - девица оказалась в чем мать родила, если не считать пояса и черных чулок.

- А ну-ка, приятель, - Санчес кинул простыню мужчине, - рви ее на полосы.

Пока Санчес связывал обитателей номера, Гинзел, стянув маску, подошел к окну и приподнял пластинку жалюзи.

Убедившись, что на противоположной стороне улицы пока все спокойно, Гинзел открыл чемоданчик и вынул стеклорез, резиновую присоску, несколько обойм патронов сорок пятого калибра со срезанной головкой, тридцатисантиметровый глушитель и так называемый карманный вариант автомата Томпсона - компактный автомат МАК-10 из анодированной стали.

Автомат длиной менее тридцати сантиметров и весом всего два с половиной килограмма имел радиус стрельбы в сто восемь ярдов и скорострельность 1445 выстрелов в минуту. А если навернуть глушитель, стрельба из него становится почти бесшумной.

Гинзел навернул глушитель на ствол автомата, закрепил пустотелый приклад, снова подошел к окну и, наведя автомат на подъезд, где жила Пирс, прицелился. Затем, отложив автомат, раздвинул створки жалюзи сантиметров на десять, поплевал на присоску и придавил ее к стеклу, после чего начал вырезать кружок стекла вокруг присоски.