Страница 19 из 29
– Так, – улыбнулась Дуня. – Через полчаса я должна выйти из дома. Так что можно сказать, ты вовремя меня разбудил. Будильник почему-то не прозвонил.
– Какой я молодец! – Иван отдал должное бутерброду. Вкусно. Впрочем, утром все вкусно. – Тогда я в темпе доедаю и у…
хожу. А то тебе же надо за полчаса – чулки, помада и все такое. А на это пока… – и все-таки откровенно уставился на выглядывающую в вырезе тонкую кружевную лямку. – Нет и намека.
– Ты можешь спокойно допивать кофе, – невозмутимо ответила Дульсинея. – А я пойду умываться.
И пошла.
В ванной шумела вода, Иван методично доедал бутерброд, запивая его холодным кофе. Потом насыпал себе еще предложенных ранее мюсли, залил молоком. За стеной кто-то продолжал от души упражняться с дрелью. К тому моменту, когда стукнула дверь спальни, Тобольцев успел смести со стола все, что видел, и даже убрать с него следы своего обжорства.
Растрепанная после сна девушка с веснушками исчезла. В дверях кухни стояла бизнес-леди – прямая юбка до колен, белая блузка, ярким пятном – пестрый шейный платок. Через руку перекинут легкий пиджак, волосы гладко убраны назад. Стрелки, тушь, помада. От взгляда фотографа не укрылось ничего, отметил все. И не сказать, что увиденное «все» и новый имидж Дульсинеи ему понравились. Но – его ли это дело?
– Ты готов?
Тобольцев инфантильно облизнул пальцы от крошек – просто в пику этой гладкой затянутости и застегнутости на все пуговицы, этой помаде, чопорной юбке и… колготки или чулки? Да какая ему разница?!
– Да, готов. Слушай, а тебе метро не по дороге случайно? – и, сообразив, что просьбу принято чем-то сдабривать, добавил: – Отлично выглядишь, кстати.
Евдокия закатила глаза, красноречиво дав понять, что она думает по поводу таких комплиментов.
– Какой долгий у нас совместный путь, автостопщик, – но потом смилостивилась. – По пути, но сначала вымой руки. С руками в крошках в «ауди» не сажают.
– Я как котик! – язык голову опередил просто на корпус. – Вылизался чисто-чисто. Смотри! – и зачем-то протянул руки. – И вообще, как мне руки мыть? У меня пластырь, его нельзя мочить!
Ему показалось, что смех притаился в уголках идеально накрашенных губ, на краях безупречно нарисованных стрелок. Но царица хранила серьезность. Вздохнула только:
– Бери рюкзак, котик.
Она обернулась и не увидела, как он широко ухмыльнулся на «котика». Она сама не поняла, как это прозвучало. Ласково.
В прихожей Дуня сунула ноги в бежевые шпильки – и сразу практически сравнялась в росте с Иваном. Посмотрела на него – глаза почти на одном уровне.
– Пошли?
– Мяу-мяу, хозяйка. Уже бегу!
Он брал рюкзак и нахлобучивал свою любимую, связанную дражайшей Антониной Марковной шапку, и поэтому не видел, как все-таки дрогнули идеально накрашенные губы.
В машине они молчали. У каждого из них начинался новый день. Новый день своей собственной жизни. У метро машина притормозила. Иван открыл рот, но Дуня его опередила. Полезла в сумочку, вытащила оттуда блокнот, черканула там что-то и протянула Тобольцеву.
– Я не знаю, как сложится, но, может, нужны будут лекарства. У меня знакомая – заведующая аптекой, если вдруг потребуется что-то достать или заказать – звони… В общем, желаю выздороветь твоей бабушке. И купи ей хоть ромашку. Даже если есть можно не все, цветку женщина обрадуется всегда, и неважно, сколько ей лет. Особенно от внука. Удачи, автостопщик.
Ее слова удивили. В целом. И такой неожиданной, не принятой в этом вечно куда-то спешащем и ничего вокруг не видящем городе заботой о совершенно незнакомом человеке – в частности. Что-то неприятно похожее на угрызения совести резко кольнуло внутри.
– Ты полна сюрпризов, Ду… ня. Куда ни кинь, – Дуня просто «человек-сто-сюрпризов-в-день». Но сейчас развивать эту мысль уже бессмысленно. Пора и честь знать. Давно пора, собственно. Иван спрятал бумажку с телефоном в карман. – Ну, спасибо за все, как говорится. Диван у тебя удобный, кофе вкусный, а сама ты – чудо.
Резко хлопнул дверью. Долгие проводы – лишние слезы. Это тоже из репертуара Антонины Марковны Тобольцевой. И внук ее категорически в данном вопросе поддерживал. Коротко прощаться и быстро уходить Иван умел. Но, сделав пяток шагов, все же обернулся. Красная Audi TT так и стояла у обочины. Пальцы прижались к губам. Эффектный воздушный поцелуй.
А потом крепче перехватил лямку рюкзака и быстро зашагал к метро.
Проводив взглядом автостопщика, Дуня снова влилась в поток автомашин, и мысли переключились на предстоящий день. Она планировала сделать многое. Плюс важная встреча.
Припарковав через полчаса Коко у офиса, Дуняша поднялась на второй этаж, где находилась фирма «Дизайн Идея», и почти столкнулась в дверях с Олей-блондинкой, которая куда-то спешила с мокрыми глазами. Вообще прозвище свое Оля получила не из-за всем известных анекдотов, а потому что когда-то в фирме работали две девушки с одинаковыми именами, и чтобы понять, к какой именно обратиться, их стали звать Оля-брюнетка и Оля-блондинка. Брюнетка вскоре удачно вышла замуж и закончила с трудовой деятельностью. В офисе осталась всего одна Оля, которую по привычке все продолжали называть Олей-блондинкой.
– Что-то случилось? – спросила Дуня, увидев опухшие глаза.
– Все в порядке, – шмыгнула носом секретарь-референт, – просто все мужики козлы.
– Ты, видимо, напоролась на особенно крупного, – мягко сказала Дуняша.
Оля снова шмыгнула носом.
– Ладно, иди пока проветрись, а я к Паше. Он у себя?
– У себя, – ответила девушка, и на ее лице даже появился намек на улыбку.
Паша – это было ходячее недоразумение, но талантливое! Поэтому ему многое сходило с рук. Иногда.
Кивнув головой, Дуня зашла в офис и сразу направилась в маленький кабинет местного гения, проходя через зал, где сидели менеджер, два дизайнера (один – ландшафтный, другой – графический) и бухгалтер. Все дружно приветствовали уважительным:
– Здравствуйте, Евдокия Романовна!
А Евдокия Романовна тихо открыла дверь и увидела стоявшего к ней спиной – к окну лицом Пашу. Паша разговаривал по телефону.
– Что надо найти, высоту? А длина и ширина дана?… А формулу объема параллелепипеда вам давали?… Как не давали? Не может такого быть. Я просто не помню… ну как не помню? Вот так! Я же давно в школе учился. Ты полистай учебник, полистай… ага, я подожду…
Дуняша тихонько подошла сзади и проговорила почти на ухо:
– Объем параллелепипеда равен площади основания, умноженной на высоту.
– Виталь, мне вот тут подсказали, что площадь основания на высоту надо умножить… – с этими словами Паша повернулся к Дуне и замер. – А-а-а… Евдокия Романовна… а… я… вот…
– Да я вижу, Паш, вижу, – похлопала его по плечу Дуняша. – Ты, когда с задачей закончишь, зайди ко мне. Вместе с фотографиями Мадонны.
– А-а-а… да… я зайду…
– Да ты не отвлекайся, ребенок ждет.
Паша заметно покраснел.
– И сразу ко мне! – открывая дверь, повторила Дуняша.
Оля-блондинка сидела уже в приемной и что-то распечатывала на принтере. Глаза были слегка покрасневшие, но заново накрашенные. Ей катастрофически не везло в личной жизни – попадались одни «козлы», о чем был в курсе весь офис.
Прежде чем зайти в свой кабинет, Дуня остановилась у стола секретаря, и Оля подняла лицо в ожидании указаний.
– Банковскую выписку за последние десять дней, счета, которые поступили на оплату за время моего отсутствия. Кроме этого, распечатай презентацию фирмы на хорошей плотной бумаге, сшей, чтобы все было в лучшем виде.
– Поняла.
Дуня кивнула головой, а потом открыла дверь своего кабинета.
– И еще кофе! – это уже из него.
– Хорошо!
– И почту на мой адрес переправь!
– Уже сделала!
Рабочий день начался.
Дуня включила компьютер, и, пока тот грузился, она отхлебывала из большой кружки горячий кофе, просматривая счета. Те, что нужно было оплатить в первую очередь, – клала в специальную папку, которую Оля потом передаст бухгалтеру.