Страница 73 из 97
Существует ли предел человеческой алчности? Эти дьяволы не только похищали серебро, но и нагрели руки на строительстве туннеля, в результате чего чуть не затопили всю столицу. Ну а теперь добрались и до системы продовольственного снабжения. Впрочем, меня волновало не столько то, что в результате их махинаций с ценами доведённый до крайности народ может взбунтоваться, сколько другое — кому придётся за всё это отвечать? Наверняка аферистам потребуется кто-то, на кого можно будет свалить вину.
И не подыскивает ли эта шайка кого-нибудь на роль козла отпущения?
Поломав голову над этим вопросом, я нанял двенадцатилетнего lépero по имени Хайме. Вообще-то léperos в любом возрасте не заслуживают доверия, однако совсем сопливые мальчишки ещё не столь циничны. Парнишка был приставлен следить за конторой де Сото на главной площади.
В то же самое время я отправил де Сото послание, где сообщил, что узнал о нём от одного своего друга в Испании. Имя Елены было также упомянуто: мол, я «имел намерение встретиться с вами ранее, но задержался, поскольку, оказавшись в Веракрусе, столкнулся с необходимостью оказать кое-какие услуги племяннице вице-короля».
Он назначил мне встречу в тот же день.
Де Сото оказался плотным мужчиной лет сорока, так сильно раздавшимся от малоподвижной жизни и обильной еды, что его одежда лопалась по швам.
— Весьма рад встрече с вами, дон Карлос! — воскликнул чиновник при встрече. — Наслышан, как же — история о том, как вы в Веракрусе спасли Елену, сейчас у всех на устах. Вас называют «героем Веракруса» и сравнивают с Кортесом, словно схватка с пиратами — это то же самое, что победа над ацтеками и завоевание империи.
Я скромно пробормотал в ответ что-то невнятное.
Мы расположились за столом в его конторе, где писцы корпели над бумагами, и де Сото распорядился подать нам вина.
— Вы, кажется, упомянули, что обратились ко мне по рекомендации некоего испанского друга?
— Да, одной дамы, с которой я встречался в Севилье.
— Вот как, дама? Надеюсь, это не вызовет подозрений у моей жены. — Он рассмеялся.
— О, думаю, что уж эта дама ревности не возбудит. То была ваша amiga[15], Каталина де Эраузо.
Говоря это, я нарочито смотрел в сторону, но краешком глаза, конечно, наблюдал за его реакцией. Вид у де Сото был такой, словно он испугался змеи. Я снова воззрился него, изобразив из себя саму невинность.
— Кажется, это имя мне смутно знакомо, дон Карлос. Не напомните, кто она, эта особа?
— Прошу прощения, сеньор, прошу прощения. В Мадриде и Севилье все только о ней и говорили, вот я и решил, что настоящее имя этой женщины вам тоже известно. Это монахиня, покинувшая монастырь ради военной службы и ставшая искательницей приключений. Неужели вы о ней не слышали?
— Ах, ну как же, как же, знаменитая монахиня-лейтенант. Конечно знаю! Уж о ней-то каждый слышал, и в Новом и в Старом Свете.
Де Сото покосился на меня с выражением некоторой растерянности.
— Слышать-то я, конечно, слышал, но... должен признаться, мне никогда не приходилось иметь дело с этой... с этим... — Он пожал плечами. — В общем, вы меня поняли.
— Ещё раз приношу свои извинения. Я вовсе не хотел сказать, что эта любопытная особа является вашим другом. Сам я познакомился с Каталиной в Севилье, мы случайно остановились в одной гостинице. Как вы наверняка знаете, эта женщина снискала немалую славу и почести благодаря тому, что смогла так ловко замаскироваться — и послужить Испании.
— Да, очень, очень ловко.
— Так вот, узнав, что я намерен отплыть в Мехико, Каталина посоветовала мне связаться с вами. Она сказала, что вы человек разумный, осторожный и ловкий...
Де Сото попытался выдавить улыбку, но мышцы его лица были слишком напряжены.
— ...в добывании денег, — закончил я.
— О, понимаю, понимаю... А говорила она, как я, хм, добываю деньги?
— Нет, лишь нахваливала ваши деловые качества. Кажется, вспоминала какие-то ваши совместные операции, связанные с серебром.
Я подался к нему, заговорив тихо и доверительно:
— Скажу честно, дон Мигель, у меня сложилось впечатление, что вы с Каталиной расстались не совсем мирно, но она хотела бы восстановить добрые отношения. Принимая во внимание её сомнительную репутацию, я склонен предположить, что эта авантюристка надула вас в ходе какой-нибудь сделки.
Выражение лица де Сото смягчилось. Он потряс головой и замахал руками:
— Дон Карлос, вы и представить не можете, чего я натерпелся с этой особой! Я слышал, король наградил Каталину, потому что её похождения его развлекли, но знай он истинный нрав сей авантюристки, наградой ей послужила бы виселица.
— Я искренне сожалею о том, что явился к вам со столь нежелательной рекомендацией. Боюсь, Каталина специально направила меня к вам, чтобы позлить вас и позабавиться. Вот ведь незадача: я хотел увеличить своё состояние, завязав деловые отношения с одним из лучших коммерсантов в колонии, а вместо этого оказался в положении навязчивого глупца.
Я встал с явным намерением откланяться, но де Сото усадил меня обратно.
— Вы ни в чём не виноваты, amigo. Это не женщина, а сам дьявол. Да хватит о ней, расскажите лучше о себе, о своих намерениях и планах.
— Сам я происхожу из старинной и знатной, но обедневшей семьи, однако мне удалось поправить свои дела, женившись на дочери богатея, который разводит и продаёт свиней. Приданое за ней я получил основательное. И брак наш оказался несказанно счастлив: супруга — любовь всей моей жизни, моя Афродита.
Собеседник мой, разумеется, истолковал услышанное однозначно: я женился на деньгах, а моя супруга будет пострашнее любой свиньи из тех, что разводит её папаша. Наверняка де Сото решил, что я, прибрав к рукам приданое, смылся за море, подальше от дочки, папаши и свиней.
Из всего этого его могло заинтересовать лишь то, что у меня имеется в наличии немало свободных денег. Огромная Испанская империя обладала невероятными богатствами, однако и расходы несла колоссальные, а постоянные войны почти опустошили казну. Непомерные цены и высокие налоги вели к обеднению не только простонародья, но даже мелкого дворянства и торгового сословия. Так что свободные деньги, которые можно было бы пустить в оборот, заслуживали внимания.
Де Сото сочувственно пощёлкал языком.
— Понимаю, понимаю. С этим приданым вы прибыли в Новую Испанию, чтобы приумножить состояние. Мудрое решение, молодой человек. В Испании деньги гниют, а здесь у них просто вырастают крылья.
— Вот именно, дон Мигель, вот именно! Но я должен сказать вам, что в искусстве коммерции я полный профан. Как вы понимаете, в нашем семействе такие занятия не поощрялись.
— А вы не задумывались о государственной или военной службе? После ваших подвигов в Веракрусе вас зачислят сразу капитаном.
Ага, вот и приоткрылась дверца — чего я и ждал. Нужно побыстрее сунуть приманку.
Изобразив крайнее смущение, я отвёл глаза и сбивчиво промямлил:
— Боюсь, карьера офицера или чиновника не совсем подходит мне. Во всяком случае, пока. Видите ли, есть одно обстоятельство...
Де Сото кивнул:
— Понимаю.
Он склонился ближе ко мне и заговорщическим тоном продолжил:
— Можете говорить со мной как с другом, дон Карлос. Как наверняка говорила вам даже та дурная женщина, я человек чрезвычайно осмотрительный.
Я помедлил, помялся, а потом, с видимым нежеланием, признался в своих затруднениях:
— В настоящий момент у меня, увы, нет возможности занять достойное положение на вице-королевской службе. Хотя я и происхожу из знатной фамилии и моим дальним предком является сам Сид Кампеадор, но вы ведь знаете, какая порой возникает путаница. Я ведь и состояние своё стремлюсь пополнить не только, чтобы получить возможность вести образ жизни, достойный знатного человека, но и в надежде разобраться с этим незначительным вопросом крови.
15
Подруга (исп.).