Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 31 из 79

Ступеньки кажутся слишком узкими, нормально ставить на них ногу не получается… или просто не нужно так спешить? Но присутствие Джагжита ощущается прямо за спиной. С чего он вообще решил, что этому ганда можно доверять? Потому что он «мастер энергетического баланса»?

Да, они оба – ганда, нечистые, но Джагжит прежде всего слуга, а слуги служат хозяину.

«Лила, ты не знаешь, кому подчиняется этот лохматый?»

Тишина. То ли девочка не хочет отвечать, то ли слышит его, только если Джи говорит вслух. Но буквально недавно, в купальне… показалось, что она прочитала его мысли.

Вдруг свет лампы позади мигает, и нога проваливается в пустоту, Джи едва не падает, успев схватиться за выступ под узким окном.

– Ситар? Ты в порядке?

Ему помогают подняться. Джагжит не спешит отпускать его локоть, но Джи отстраняется.

– В порядке.

– Что-то не заметно.

Спорить бесполезно и нет никакого желания. Слуга плетётся следом до самой камеры, но когда пытается зайти, Джи оборачивается и преграждает ему путь. Однако Джагжит, не дав сказать и слова, вдруг хватает его за подбородок и заставляет поднять голову.

– Ситар, у тебя кровь из носа.

Джи бьёт по жилистой руке снизу вверх, а когда пальцы слуги разжимаются, быстро проводит ладонью над губой. И замечает оставшийся тёмный – слишком тёмный – след на кисти. Его кровь опять почернела! А Джагжит стоит и щурится, явно пытаясь внимательнее рассмотреть.

Спрятав руку за спину, Джи отходит вглубь комнаты. И замечает светящееся пятно на полу. Джагжит, шагнувший следом, тоже останавливает взгляд на бирюзовых символах, горящих на нескольких плоских камнях. Но тут же вновь возвращает взгляд к лицу Джи.

– Перегрелся в водичке? Или энергия в твоём теле снова взбесилась? Ты ведь так и не отменил превращение до конца?

Нет, не отменил. Но Джи сейчас больше волнует светящийся след. Откуда он? И разве не точно так же загорелись камни, из которых сложены стены, когда он впервые сюда попал? И потом, позже, с Лилой…

«… эти камни реагируют на проклятья», – вдруг отчётливо звучит в голове. – «И вообще на любые злые чары».

Если внимательно приглядеться к лицу Джагжита, становится понятно, что действие камней ему знакомо. Слуга точно обеспокоен, но продолжает отвлекать внимание Джи. Что он там говорит?

– … у людей первые признаки беременности проявляются в лучшем случае через пару недель, но у нечистых всё иначе. Зависит как от вида, так и от чистоты крови. Ситар, в тебе же течёт кровь саубха?.. И…

– И мандега, – напряжённо произносит Джи.

В конце концов, Джагжиту наверняка это уже известно.

– О… да не смотри ты на меня так! Клянусь, я не буду пытаться приготовить из тебя эликсир бессмертия!

Шутка кажется не совсем удачной, но Джи заставляет себя слегка улыбнуться.

– Я устал, – признаётся он и, словно ничего не случилось, оборачивается к пустому столу. – Ты не знаешь, где мой обед? Или ужин?

– Лал должен скоро принести его.

– Хорошо, понятно…

– Ситар, с тобой точно всё нормально? Может мне ещё раз тебя осмотреть?

Какое участие. Интересно, с каких пор этому самовлюблённому слуге есть дело до заложника из Зоа? Или ему кто-то приказал?

– Нет, всё нормально.

Джи постарался, чтобы голос прозвучал достаточно убедительно, но длинные жилистые пальцы почему-то уже снова тянутся к нему. Резко ударив по почти коснувшейся подбородка ладони, Джи вскакивает с ногами на кровать.

– Я сказал – не трогай меня!

– Ситар, ты всё ещё не отошёл от того сна?

– Да!.. Нет! Не важно!

– Хорошо-хорошо, я уже ухожу, только успокойся…

Внутри словно образовался камень. Камень, подвешенный за тонкую, чувствительную нить, готовую в любой момент оборваться. Но Джагжит наконец-то уходит и из груди сам собой вырывается вздох.

«Лила», – Джи устало прислоняется к стене затылком и закрывает глаза. – «Лила… Ты здесь? Расскажи, как ты стала такой? Это они сделали с тобой?»

Девочка отвечает не сразу. От неё исходит растерянность и почему-то смущение.

«… я… не знаю…»

Вдруг связь слабеет, Джи уже почти не чувствует её, но всё ещё слышит.

«… я не помню…»

– Ну хоть что-то… Лила, я боюсь! Этот след на полу… вдруг та еда, что я уронил, была отравлена?

«… я правда не… не хочу вспоминать… сейчас, когда я наконец-то свободна…»

– Свободна? Ты считаешь себя свободной?

«… ну почти… я не могу далеко уйти от башни и здесь есть комнаты, куда мне не попасть… но я больше не заперта…»

– Но твоё тело всё ещё…

«НЕТ! ЭТО – НЕ Я!»

Вспышка. Джи окунает в едкое отчаянье, протаскивает обнажёнными нервами по острым камням и выбрасывает в безвоздушном пространстве. Всего за один краткий миг. Но этого хватает, чтобы раскаяться.

Но от двери уже доносится скрежет. Хотя это не скрежет камня о камень, больше похоже на стук – но единственный, кому может прийти в голову предупредить о себе, это Лал. Джи заставляет свое тело расслабиться, вытянуть ноги и постараться изобразить на лице сонливость. Когда часть стены отходит в сторону, он старательно потягивается.

– Г-господин Ситар, я принёс ваш ужин.

– Спасибо, Лал. И за то, что убрался…

Взгляд слуги перескакивает к тому месту на полу около ножки кровати, где Джи видел светящиеся камни. Но выражения его лица рассмотреть не удаётся – слишком мало света, слишком длинная чёлка. Лал точно замешкался, но вот уже как ни в чём не бывало подходит к столу и начинает переставлять с подноса тарелки и кувшины, точнее две тарелки, один кувшин и одну чашку. Ложка ложится на стол последней. Самый безопасный предмет. Кто знает, что подсыпали в еду? И зачем? По приказу императора или советника?

– Господин, я позволил себе… добавить в чай немного успокоительных трав…

Он словно заметил его настороженность. Джи кивает. Но когда слуга уходит, залезает под одеяло, не прикоснувшись ни к еде, ни к питью.

«… если_ты_не_будешь_есть, то_умрёшь.»

Лилавати почти не слышно, её голос-мысль больше похож на шум.

– Прости, Лила. Я не хотел тебя расстраивать.

«… ты_не_расстроил… я_просто_устала…»

– Лила, подожди, не уходи… я… я должен сбежать отсюда. Ты можешь помочь мне?

«… сбежать?»

Наверное, она сама никогда не задумывалась о подобном. Но что-то держит её в башне: быть может сама башня, а может разум Лилавати всё ещё связан с телом. Джи уверен, будь у него хоть малейшая идея, как помочь девочке, он бы непременно попытался, но сейчас лишь она способна помочь ему. Ведь она знает эту башню.

– Есть здесь какой-нибудь выход? Кроме того, который охраняют? Напротив купальни?

«… ты_ведь_не_умеешь_летать?»

Джи хмыкает и мотает головой. Он почему-то начинает чувствовать сильнейшую сонливость. Это не похоже на нормальное желание спать, когда мысли тускнеют, и хочется закрыть глаза, чтобы поскорее окунуться в небытие. Нет. Сейчас глаза закрываются сами, а налившийся тяжестью разум вот-вот провалиться в бездну, и этому никак не помешать.

«Что-то в воздухе…»

***

Снова кинжал. На этот раз он не один. И Джи понимает, что спит. Но этот вязкий кошмар вцепился в него сотней длинных лезвий – они свободно скользят внутри тела, крошатся, бегут по венам вместе с кровью, царапая и рассекая всё на своём пути. Но кровь мандега не позволяет ему умереть, и боль длится – бесконечная, непрекращающаяся, к ней невозможно привыкнуть. Только спрятаться, отгородиться, сделать вид, что она принадлежит кому-то другому.

Но вот из его искалеченного тела вырывается игла, в неё продета чёрная нить. И Джи чувствует себя тряпичной куклой, которую начали распускать. За первой иглой появляется вторая, но нить в ней уже красного цвета. И вместе с ней что-то покидает Джи, он не понимает что именно, но ощущает образовываюшуюся пустоту.

А игл становится больше. И в каждую продета нить уникального цвета. Всего их семь. Да, Джи знает, почему их столько. Но от него уже ничего не осталось. Только эти длинные нити, парящие в темноте. Парящие, но постепенно сближающиеся и переплетающиеся, превращающиеся в одну. И Джи кажется, что и это он тоже понимает, но слова ускользают, и никак не удаётся сформулировать мысль.