Страница 37 из 76
Коллега всецело разделял его возмущение и прибавил свои соображения:
- А может, они ее у других родичей отобрали и теперь стерегут, чтобы тем ничего не обломилось. Бывает - чуть не подерутся между собой из-за валютного родственника.
- И не говори, жадность такая, сами себя не помнят! Пусть поищут, поездят, ни за что не скажу им, где она.
- А ты знаешь?
- Знаю, ездит себе, раз туда, раз сюда. Нервничает женщина, ее можно понять. А в остальном с ней все в порядке, пусть отдохнет от этих пиявок, я им не помощник.
Понятно, я подождала, пока они не уйдут, потом покинула помещение. Пришлось немного задержаться, теперь жаловался коллега капрала. У него были свои проблемы: сбежал единственный трезвый свидетель автопроисшествия, а без него обстоятельств дела не прояснить. Капрал высказал свое мнение о таких свидетелях, а кстати и вообще обо всех свидетелях как таковых. Мнение было отрицательное.
- Пиявицы алчные, - сказала я, садясь в машину. - Кровопийцы!
- Что ты говоришь! - удивилась мамуля. - Так они тебя там приняли, в этой твоей хваленой милиции?
- Нет, не они кровопийцы, а мы. Может, оставим наконец в покое несчастную женщину, которая не могла больше вынести нашего преследования и сбежала куда глаза глядят?
- Тебе плохо? - встревожилась Люцина. - Может, жар?
- Милиция убеждена - мы вцепились в валютную родственницу и разыскиваем лишь для того, чтобы продолжать доить несчастную. Они прекрасно знают, где она и что делает, но нам не скажут. Тереса совершеннолетняя и в здравом уме. С ней все в порядке, она жива и здорова и имеет полное право делать все, что ей заблагорассудится. И нечего держать ее на цепи!
Нелегко было пережить столь неожиданный оборот дела, но Люцина так просто не сдавалась.
- Неужели там не было никого, с кем ты могла бы нормально поговорить? - допытывалась она.
- Не было. Коменданта вообще нет, его заместитель при виде меня сразу же скрылся, а капрал получил четкие инструкции - изо всех сил ограждать несчастных от ненасытной алчности их польских родичей. Вот если бы я могла в подробностях рассказать им все, описать все подозрительные события... Но сама понимаю - это невозможно, ведь мы и сами не знаем, в чем дело, и, действительно, подключать сейчас компетентные органы было бы опрометчиво. Тут требуется согласие Тересы. В Варшаве я бы нашла среди компетентных таких знакомых, которым можно все рассказать, а тут нет, тут знакомых не имеется.
До глубины души возмущенная необоснованными подозрениями в жадности, Люцина принялась интенсивно размышлять, и мы еще не доехали до Пончкова, а у нее уже появилась идея. Подключить к делу одного человека. Люцина не очень близко была с ним знакома, но знала, что работает он то ли в МВД, то ли в контрразведке, то ли еще в чем-то в этом роде, занимает большую должность и располагает неограниченными возможностями. Его должен хорошо знать Збышек, Лилькин муж. В свое время этот, на должности, то ли играл в волейбол, то ли был судьей в волейбольных соревнованиях, в которых Збышек тоже участвовал. А может, оба играют и до сих пор, но Збышек хоть и хорошо знаком с этим человеком, может и не знать, кем он является. А она, Люцина, знает, потому что пятнадцать лет назад тот, можно сказать, на ее глазах начинал свою головокружительную карьеру. Короче, надо с ним связаться и попросить помочь. Раз я говорю, что дело можно иметь только со знакомыми...
- Сначала надо убедиться, что они со Збышеком играли в одной команде, а не в соперничающих, - предостерегла я. - А то ведь такое знакомство может боком выйти!
- Значит, теперь наша главная задача - понравиться этому человеку, сказала Люцина, развивая идею. - Надо добиться его расположения.
- А чем можно добиться? - подключилась мамуля.
У Люцины уже был готов план:
- Думаю - хорошим угощением. Насколько я помню, он всегда любил хорошо поесть, а после еды приходил в благодушное настроение.
- Так надо знать его вкусы!
- Насколько я помню, - продолжала Люцина, - он больше всего любил блюда из субпродуктов.
- Из чего?
- Господи, ну разную там печенку, языки, почки и все такое.
Разговоров о субпродуктах нам хватило до самого Чешина. Беседа, подслушанная мною в комендатуре милиции, ясно свидетельствовала о том, что Тереса находится на свободе, она жива и здорова, о ней можно пока не очень беспокоиться, и в то же время лишала всякой надежды на официальную помощь властей. Совершенно неопровержимым фактом являлось преследование Тересы членами какой-то преступной шайки, своими силами нам с ними не справиться. Значит, помощь властей необходима, хотя бы неофициальная. В данной ситуации компетентная помощь в лице любителя субпродуктов представлялась нам единственным выходом.
Приобретение субпродуктов вызывало озабоченность, но я утешала своих это еще ничего, а вот если бы он признавал только лангусты, омары и отбивные из вырезки...
Одновременно с нами к Лилькиному дому подъехала и сама Лилька, которая только что возвратилась с работы. Мы вместе вошли в дом. Никаких признаков Тересы в доме, не было обнаружено.
- Господи, неужто и в самом деле двинула в Щецин? - ужаснулась Люцина.
Лилька, единственная из нас, не переживала события последних дней, сохранила способность рассуждать здраво и решительно отвергла подобную возможность:
- Каждый дурак сообразит - речь шла о Чешине, а не о Щецине.
- Значит, из Поляницы она идет пешком, ведь у нее нет денег на дорогу, - высказала предположение мамуля.
- Ну ты скажешь! - не поверила я. - Уж зайцем могла бы поехать, на это особого ума не надо.
- На почтовую марку денег у нее хватило бы, - заметила Лилька. - Могла бы прислать открытку.
- Ладно, давайте решать, что нам теперь делать, - прервала бесполезную дискуссию Люцина. - Ну и задала нам жару моя сестра!
Я предложила действовать продуманно, не торопясь и начать с обеда. А потом, пожалуй, напишу письмо Мареку. Больше нельзя медлить. Если Тереса и в самом деле направилась в Щецин, лишь он сумеет своими каналами организовать ее поиски там, тактично и без ненужных расспросов. А если даже ее и привлекут за бродяжничество, ничего с ней не станется...