Страница 13 из 95
Комиссар Бежан задумчиво глядел на молодую хозяйку квартиры. Похоже, она была искренне огорчена, искренне недоумевала, не притворялась. Возможно, паспорт и в самом деле потерялся? Однако занимаемая должность обязывала комиссара не верить людям на слово и проявлять подозрительность.
- Когда вы в последний раз получали деньги в банке? - сухо поинтересовался он.
- Очень давно, но мне в банке паспорт не требуется. То есть я хотела сказать - нет у меня в банке никаких денег, все, что было, я потратила вот на эту квартиру, но теперь я ожидаю деньги и куплю кое-какую мебель, когда поступят...
- А в среду?
- В какую среду?
- В прошлую среду. На той неделе.
- А что в прошлую среду? - заинтересовалась Элюня.
- Я спрашиваю - снимали вы со счета деньги в прошлую среду?
- Да нет же, откуда у меня деньги? Я ведь только что вам сказала, на моем счету нет денег.
- Вы могли снимать деньги не со своего счета.
Элюня вдруг рассердилась.
- Я пана вообще не понимаю. Нет у меня другого счета, а в банке я уже не была целую вечность, и паспорт, даже если бы я и пришла снимать деньги, мне совсем не требуется. Не по паспорту выдают деньги! А теперь мне придется хлопотать о получении нового, а я понятия не имею, как это делается, и вообще, кажется, надо давать объявление...
- Так вы утверждаете, что в прошлую среду не заходили ни в один банк? настырно интересовался полицейский.
- Ну да, сколько можно повторять! Зачем мне банк, если у меня нет в нем денег? И при чем здесь среда на прошлой неделе? У меня такие неприятности, паспорт потерялся, а вы знай твердите - среда да среда! Если вам желательно установить мою личность, вот, пожалуйста, заграничный паспорт, вот права, вот несколько удостоверений, причем с фотографиями, видите же - это я собственной персоной, что же вы к паспорту привязались? Случилось что?
- В таком случае, что вы делали в прошлую среду?
- О боже, да ничего сверхъестественного не делала! - вспыхнула Элюня, хотя по природе своей была девушкой выдержанной и скорее уж несколько флегматичной. - Как всегда, утром поработала дома, а потом поехала на ипподром. Это, надеюсь, неподсудно?
Услышав про ипподром, комиссар явно оживился.
- О, на скачки! Во сколько вы прибыли на ипподром и сколько времени там пробыли?
- Прибыли часов в двенадцать и пробыли... минутку, вспомню... до четырех. А что?
- Видел ли вас там кто-нибудь?
Ну можно ли задавать такой идиотский вопрос!
- Да тысяча человек! Там ведь прорва народу. К тому же я была там со знакомым... А, понимаю! Дошло! В прошлую среду что-то произошло в каком-то банке, и вы подозреваете меня? Да нет же, уверяю вас, пан комиссар, это не я, в среду ни в каком банке я не была. На ипподроме была, факт. А после скачек мы со знакомым пошли пообедать в ресторан, потому что на ипподроме, не знаю уж почему, человек делается таким голодным, так всегда хочется есть, удивительное дело! Вот мы и отправились в небольшой ресторанчик в Константине. Ели отбивные с капустой, пальчики оближешь. И, знаете, совсем недорого. А оттуда я отправилась прямо домой, часов в шесть вечера вернулась и повисла на телефоне, потому как мне все звонили и звонили...
Комиссар Бежан не очень вежливо перебил девушку:
- Можете сообщить фамилии лиц, видевших вас на скачках?
Окончательно проснувшаяся к этому времени Элюня наконец увязала одно событие с другим и сумела сделать вывод.
- О господи, так вот в чем дело! Звонок... и паспорт! Он по телефону назвал мне номер моего паспорта! Но не станете же вы, пан комиссар, уверять меня, что директор банка выражается нехорошими словами и обзывает меня "коровой царя небесного"?!
Комиссар Бежан не первый год работал в полиции, всякого наслушался, однако "корова царя небесного" его несколько ошарашила. И вообще беседа с подозреваемой шла в каком-то нетипичном ключе, осложняясь на каждом шагу. Опять же, беседовать было тоже непривычно, все трое стояли, не решаясь занять единственное сидячее место. Элюня опиралась на чертежную доску, свое рабочее место, сержант в мундире изредка незаметно присаживался на подоконник, рядом с которым предусмотрительно обосновался и даже передвинул горшки с цветами. А вот комиссару Бежану облокотиться было не на что, и он время от времени прохаживался по комнате, бросая тоскливые взгляды на дверной косяк - так славно было бы на него опереться! Проводить допрос стоя оказалось очень утомительно.
Однако усталость не притупила полицейской бдительности.
- Вы о чем? - живо отозвался комиссар на последние слова подозреваемой. - И еще, в самом начале вы сказали что-то насчет того, что наш приход для вас не является неожиданным. Так ведь?
- Ну да! - подтвердила Элюня и опять упрекнула комиссара:
- А я читала, что такие представители власти, как пан, не перебивают, а, наоборот, охотно слушают болтовню свидетелей и прочих преступников, потому как в болтовне может вырваться какое-нибудь словечко, которое сразу прольет свет на преступление, а вы без конца перебиваете! Нетипичный вы полицейский, вот что я вам скажу! Ведь толкую же вам - тот кретин по телефону пообещал мне, что нашлет на меня полицию, ну и наслал, хотя я все равно предпочитаю иметь дело с вами, чем с тем щетинистым идиотом, пусть даже ничегошеньки не понимаю. Но начинаю уже немного соображать, и сдается мне, именно у него мой паспорт, раз он мне сообщил его номер, хотя и не уверена, что правильный, ведь я никогда не могу запомнить столько цифр подряд... И вообще мне жутко неудобно говорить с вами стоя, я бы охотно присела, может, в кухне? Не хочется убирать постель и складывать тахту, а в кухне есть табуретки, и можно прихватить отсюда мой рабочий стул, хотя он жутко тяжелый, видите, специальное рабочее кресло? Вы не думайте, вообще-то я не такая болтушка, это сейчас трещу, потому как волнуюсь и с меня достаточно. Что скажете?
Сообразительный полицейский понял, что последний вопрос относится к предложению сменить место беседы, и горячо поддержал его. Сержант охотно кинулся к тяжеленному чертежному креслу и приволок его в кухню, где оба служителя закона сели наконец и вытянули усталые ноги, а Элюня механически нажала кнопку на электрическом чайнике и тоже присела с облегченным "уфф". Кофе и чай находились на расстоянии вытянутой руки.