Страница 10 из 20
Чтобы разогнать проклятую вялость, Аомамэ села на ковер и сделала серию растяжек. Тщательно размяла одну за другой все мышцы – даже те, которые обычно почти не задействовала. Она выкладывалась полностью, доводила себя до беззвучного крика и заливала по́том ковер. Этот курс растяжек Аомамэ разработала сама – только для самой себя – и чуть ли не каждый день добавляла в него очень полезные, хотя и весьма экстремальные упражнения. Никому в фитнес-клубе предлагать их нельзя: обычный человек таких самоистязаний просто не выдержит. Даже коллеги-инструкторы в клубе и те, за редким исключением, от подобных экспериментов над собственным телом орали как резаные.
Все это время в колонках звучала «Симфониетта» Яначека. В исполнении Кливлендского оркестра под управлением Джорджа Селла. Целиком «Симфониетта» длится минут двадцать пять. В самый раз: не слишком мало, но и не слишком долго. Достаточно, чтобы помучить каждую мышцу. Когда пластинка остановилась, а тонарм вернулся на рожок, сознание и тело Аомамэ напоминали тряпку, хорошенько отжатую после того, как в доме наведены идеальные порядок и чистота.
Аомамэ помнила «Симфониетту» наизусть, до последней ноты. Балансируя на самом краю болевого порога, именно под эту музыку она тем не менее обретала удивительное спокойствие. Именно под эти звуки ей удавалось выстраивать оптимальное равновесие между своими внутренними палачом и жертвой, садисткой и страдалицей. Что, собственно, и являлось главной целью упражнений Аомамэ: лишь когда все балансы отлажены, она уверенна и спокойна. И «Симфониетта» Яначека подходила для подобной самонастройки лучше всего.
Около десяти зазвонил телефон. Она взяла трубку и услышала голос Тамару.
– Какие планы на завтра? – спросил он.
– Работаю до полседьмого.
– После работы сможешь заехать?
– Смогу.
– Хорошо, – сказал Тамару. И его ручка застучала по странице блокнота.
– Кстати, – сказала Аомамэ. – Новую собаку еще не завели?
– Собаку? Ах да… Завели. Немецкую овчарку, кобеля. Всех его повадок я пока не изучил, но пес дрессированный, основные команды выполняет, хозяина слушает. Десять дней уже с нами, вроде освоился. Да и женщинам в приюте куда спокойнее.
– Ну слава богу.
– Ест обычный корм для собак. Возни меньше.
– Да уж… Обычные овчарки шпината не требуют.
– Точно. Та псина вообще была ненормальная. На ее шпинат куча денег уходила, особенно зимой. – В голосе Тамару послышалась ностальгия. – Кстати, лунный свет сегодня красивый.
Аомамэ нахмурилась:
– С чего это вы опять о лунном свете?
– Даже я иногда могу поговорить о лунном свете. Разве нет?
– Конечно, – ответила Аомамэ. «Только такие, как ты, не болтают по телефону о природе и погоде без особой на то причины», – добавила она про себя.
Тамару выдержал небольшую паузу, затем продолжил:
– На самом деле о лунном свете ты в прошлый раз заговорила сама. Не помнишь? С тех пор у меня и застряло в голове. Посмотрел на небо, туч нет, лунный свет красивый – вот и решил тебе отчитаться…
Аомамэ захотела спросить: так сколько же он увидал в небе лун? Но передумала. Слишком опасно. В прошлый раз Тамару и так поведал ей больше, чем ожидалось. О том, что рос без родителей, о смене гражданства. Никогда еще до сих пор этот человек так много о себе не рассказывал. Хотя он вообще не из болтливых. Значит, Аомамэ и правда ему симпатична? Иначе зачем бы он так раскрывался? И все-таки это профессионал, который всегда достигает цели кратчайшим путем. Поэтому ни о чем лишнем с ним лучше не трепаться.
– В общем, завтра после работы заеду, – сказала она.
– Хорошо, – ответил Тамару. – Наверно, голодная будешь? Повар завтра отдыхает, кроме сэндвичей, ничего приготовить не смогу.
– Спасибо.
– Понадобятся твои водительские права, загранпаспорт и медицинская страховка, захвати с собой на работу. И закажи дубликат ключа от квартиры. Успеешь?
– Думаю, да.
– И еще. О твоей просьбе поговорим отдельно, с глазу на глаз. Закончишь беседу с мадам – выкрои полчасика.
– О какой просьбе?
Тамару выдержал паузу – тяжелую, точно мешок с песком.
– О том, что ты просила достать. Забыла уже?
– Нет-нет! – спохватилась Аомамэ. Отключиться от мыслей о лунах оказалось непросто. – Помню, конечно…
– Завтра в семь. – Тамару повесил трубку.
Прошли сутки, а количество лун в небе осталось прежним. Закончив работу, Аомамэ наскоро приняла душ и, когда выходила из клуба, на еще светлом небосклоне ближе к востоку различила две бледные, но отчетливые луны. На середине пешеходного мостика через улицу Гайэн-Ниси она облокотилась о перила и с минуту простояла, задрав голову. Спешившие мимо прохожие удивленно оглядывались на нее. Никого не интересовало количество лун в небесах. Куда важней для них было, например, поскорее спуститься к метро. От долгого разглядывания лун Аомамэ охватил тот же странный приступ вялости, что и вчера. Пора бросать на них пялиться, сказала она себе. Сам вид этих чертовых лун плохо влияет на организм. Вот только гляди не гляди – их взгляд на себе ощущаешь всей кожей. Уж они-то наблюдают за тобой неотрывно. И о том, что ты собираешься сделать, знают лучше кого бы то ни было.
Они с хозяйкой пили крепкий горячий кофе из антикварных фарфоровых чашек. Старушка добавила себе немного сливок, но пила, так и не размешав. Аомамэ, как всегда, предпочла просто черный без сахара. Тамару приготовил им сэндвичи, нарезав помельче, чтобы можно было есть, не откусывая. Аомамэ съела несколько штук. Сэндвичи были простенькие, черный хлеб с огурцами и сыром, но весьма тонкого вкуса. Стоило признать, к легким закускам у Тамару настоящий талант. Он умел обращаться с ножом, а также знал, в каком порядке что делать. Уже от этих навыков любая стряпня выходит на порядок вкуснее.
– С вещами разобралась? – спросила хозяйка.
– Одежду и книги сдала в благотворительный фонд, – ответила Аомамэ. – Все, что нужно, уместила в дорожную сумку. В квартире оставила только самое необходимое: электроприборы, посуду, кровать и постельное белье.
– С тем, что осталось, мы потом разберемся. О расторжении контракта с хозяином не беспокойся. В нужный час забирай сумку, уезжай оттуда и больше о квартире не думай.
– Может, на работе для начальства что-нибудь сочинить? Если я вдруг исчезну, ничего не сказав, бог знает, что там подумают…
Хозяйка беззвучно поставила чашку на стол.
– Об этом тебе тоже волноваться не следует.
Аомамэ молча кивнула, съела еще сэндвич, запила его кофе.
– Кстати, что у тебя с банковскими счетами? – спросила хозяйка.
– На депозите – шестьдесят тысяч. Есть еще накопительный, там где-то под два миллиона[7].
Хозяйка прокрутила эти суммы в голове.
– С депозита за несколько раз можешь снять тысяч до сорока, это не так важно. А вот накопительные счета не трогай, это может их насторожить. Возможно, они уже проверяют твою частную жизнь, не знаю. Поэтому стоит быть осторожнее. Во всем остальном я тебя прикрою. Еще чем-нибудь владеешь?
– Пакеты, что я получила от вас, в абонентской ячейке банка.
– Наличность из ячейки забери, но в квартире не оставляй. Спрячь понадежней – сама придумай, где лучше.
– Хорошо.
– Больше от тебя пока ничего не требуется. Продолжай жить, как жила до сих пор. В том же ритме, не привлекая внимания. И по возможности, не обсуждай серьезных вопросов по телефону.
Сказав все это, хозяйка словно растратила последние остатки энергии, вжалась поглубже в кресло и затихла.
– День уже назначен? – спросила Аомамэ.
– К сожалению, нет. Ждем информации от нашего источника. Ситуация просчитана, сценарий продуман. Но точный график передвижения нашего объекта всегда утверждается в самый последний момент. Возможно, ты понадобишься через неделю. А может, и через месяц. Место действия тоже пока не определено. Понимаю, каких это стоит нервов, но придется ждать сколько потребуется.
7
На время действия романа – суммы порядка 600 и 20 000 долларов США соответственно.