Страница 42 из 69
- И все же окончательно отбросить его нельзя. Пошли дальше. Что с пани Моникой?
Внутренним взглядом я видела перед собой черные, горящие гневом глаза Моники. О да, у нее был характер... А к тому же двое детей и в перспективе светлое, прекрасное, беззаботное будущее, которое Тадеуш мог уничтожить. Но при всем том она была очень умна и, если бы нашла какой-то иной выход, смогла бы, очевидно, устроить все, не убивая Тадеуша.
- Что ж, давайте разберемся, был ли у нее другой выход, - заявил прокурор.
Я согласилась с ним и послушно начала размышлять. Другой выход. Какой? Платить Столяреку, сцепив зубы? Чем? Порвать все контакты? Да, конечно, она могла это сделать и потом упереться на том, что все произошло задолго до знакомства с возлюбленным, но все равно возлюбленному это могло не понравиться, пусть даже дело было в прошлом.
- Мне бы не понравилось, - решительно заявил прокурор.
- О? - удивилась я и критически взглянула на него. - А у вас нет прошлого?
- Это другое дело...
- Разумеется, это даже хуже. За женщиной ухаживают, и она может быть только невольной жертвой, вы, в свою очередь, всегда должны выступать как активная сторона.
- Да, действительно, пани Моника очень напоминает невольную жертву...
- Вы тоже напоминаете...
- Ну, вернемся к нашей теме. Что еще она могла сделать?
- Что еще могла сделать... Предупредить возможную информацию от Тадеуша? Тоже не годится, слишком много пришлось бы объяснять, и тогда уж никоим образом она не смогла бы оказаться безупречной перед лицом будущего... Нет, единственное, что она могла сделать, это задушить шантажиста...
- Теперь вы сами видите, что здесь человека может хватить удар, раздраженно сказал прокурор. - Если бы все преступления были такими, я давно бы уже сменил специальность. Следующий!
Следующим был Рышард. Рышард... Чего он не мог сделать? Невменяемый безумец, охваченный мыслью о выезде, мог передушить всю мастерскую, если бы это было необходимо. Но Рышард сделал бы это иначе. Либо он был бы уверен в правильности своего поступка и не беспокоился бы об уничтожении следов, а напротив, разгласил бы об этом всем и каждому, либо сделал бы это в состоянии аффекта, а следовательно, менее разумно и с большим шумом. Разговор, проходивший между Тадеушем и Рышардом, был бы слышен не только во всем бюро, но даже на лестничной площадке. Ну, и покойник выглядел бы по-другому...
Мысленно я видела Рышарда, в гневе и безумстве душащего Тадеуша, кидающегося и в бешенстве избивающего жертву, а затем с ужасом и испугом глядящего на деле своих рук, выбегающего с криком из конференц-зала, где остался труп в плачевном состоянии... Я с большим трудом оторвалась от этой чудовищной картины.
Нет, к Рышарду это тихое, гениально исполненное преступление совершенно не подходило. К тому же вряд ли бы он спокойно спал сразу после того, как задушил человека!
- А он спал? - заинтересовался прокурор.
- Как убитый. Я понимаю, что он не высыпается потому что систематически работает по ночам, но я еще никогда не слышала о человеке, который бы засыпал от волнения.
- Я тоже не слышал.
- Сейчас, что-то мне это напоминает...
Воспоминание о спящем Рышарде привело меня к мысли о сослуживцах, ожидающих прибытия милиции. Я вспомнила выражение лица Моники, в котором, кроме всех других чувств, была и благодарность... Да, она явно подозревала меня, впрочем, все подозревали меня, и были мне благодарны!..
- За то, что вы устранили с ее пути шантажиста? Да, это могло бы ее освободить от подозрений. Вы уверены в этом?
- Абсолютно!
- Нет, это ужасно! - проворчал прокурор.
Что касается Кайтека, то для меня ясно было только одно - то, что я уже сказала Алиции. Тадеуш представлял для него ценность при жизни, а не после смерти. Никакой долг не заставил бы его убить человека, который одалживал ему деньги и проворачивал выгодные сделки. Разве только тут было что-то еще, о чем я не знала. Прокурор тоже не знал.
С Анкой мы покончили молниеносно.
- Оставьте ее в покое, - решительно сказала я. - Я знаю, где она была, когда ее не было, и у меня есть целых три свидетеля. Вы должны поверить мне на слово, потому что сразу могу сказать, что вам эти свидетели ничего не скажут, а мне сказали. Я знаю, что у нее не было никаких шансов совершить преступление, даже если бы это длилось четыре секунды, а не четыре минуты.
Наконец после Анки дошли до Збышека. На эту тему у меня было свое совершенно сложившееся мнение, которое я не стала скрывать от прокурора.
- Откуда у вас такая уверенность, что он невиновен? - недовольно спросил прокурор.
- Вы должны мне просто поверить, что для него это убийство было совершено со слишком большим опозданием. Несколькими неделями раньше ситуация выглядела бы совершенно иначе, но теперь, уверяю вас, это не он!
- Это только ваше личное убеждение...
- Да, но основанное на фактах. Обнародовать эти факты я, а в равной степени и он, могли бы только в том случае, если бы стояли перед судом. Давайте оставим его и пойдем дальше.
Следующей была Ядвига. Милиция выяснила уже, что означал этот номер около ее имени в книжке Тадеуша. Это был регистрационный номер частного автомобиля. Номера частных машин обозначались буквой "Х" довольно давно, поэтому сначала это не пришло никому в голову. Я задумалась.
Что общего со смертью Тадеуша мог иметь какой-то частный автомобиль? Совершенно ясно, что у Ядвиги никогда в жизни не было машины. Может быть, ее сбило машиной или что-то в этом роде? Конечно, у ее бывшего мужа была какая-то машина, а также частная мастерская по ремонту автомобилей, ну и что из этого?
- Может, у него были какие-то злоупотребления, и покойный теперь ее этим шантажировал?
- Ее шантажировал? Наоборот, он доставил бы ей этим огромную радость. Ядвига за подобные сведения о своем бывшем муже его бы озолотила, потому что целый век ведет с ним войну за алименты.
- Семьдесят тысяч злотых?
- Ах, вы и это знаете! Да, семьдесят тысяч злотых. Если бы покойный собирал для нее негативную информацию об упомянутом супруге, она кормила бы его ананасами, а не душила. Это ерунда!
- Но она смогла бы это сделать?