Страница 14 из 35
Со дня моего обращения прошёл почти век – целая жизнь по человеческим меркам и ничто по меркам вампира. Я вспоминал тот день, когда в последний раз видел Беллу. Это было так давно и, в то же время, совсем недавно (учитывая то, что он видел её в 1918году))).
Как она теперь? Где она? Что с ней? КТО с ней? Вспоминая все свои неудавшиеся попытки исправления ошибок, я даже боялся предположить, что с ней теперь. Жива ли? Здорова ли? Счастлива ли? Мне до помешательства хотелось оказаться в Форксе, но с Аро было не так просто куда-нибудь вырваться из стен замка.
Помимо воспоминаний о Белле, меня так же терзала тоска по семье, которая даже и не знала, что я когда-то был её частью. Или мог бы быть… если бы не проклятое ожерелье.
Ожерелье….
Зачем я вообще взял его в руки? Зачем я пытался переписать то, что с каждым новым взмахом пера становилось всё более хрупким и шатким? И где оно опять, чёрт его возьми?!
Сколько я помню свои возвращения назад в будущее, ожерелье приходилось искать вновь и вновь. Я был готов зайтись в истерическом смехе над своей судьбой, но меня сдерживало присутствие стражей, которые неусыпно следили за всеми, даже за самыми приближёнными Аро. Да… Аро никому не доверял. Хорошо, что воспоминания о моём метании из прошлого в будущее и обратно возникли только сейчас, до этого их не было, а значит, и заподозрить мою неадекватность Аро не мог. Но сейчас стоило быть осторожным. В данный момент в стенах Вольтерры было тихо и спокойно, никаких происшествий, которые могли бы поколебать душевное равновесие Аро.
Пару десятилетий назад Аро дал мне полномочия наблюдать за желтоглазыми вампирами, а точнее следить за всеми их действиями, которые Аро воспринимал, как потенциальную угрозу для своей власти. Я стал связующим звеном между настоящими вампирами и вампирами-вегетарианцами. Через меня Аро следил за семьёй Карлайла. Сам Аро предпочитал не общаться с подобными видами вампиров, считая их позором для нашего рода. Зато мне была предоставлена хоть какая-нибудь свобода в передвижении. Я не решился сразу вернуться в свою настоящую семью или хотя бы как-то сблизиться с Карлайлом. Это могло причинить им вред, учитывая моё «теперешнее» прошлое. Сначала нужно было основательно всё проанализировать, прежде чем совершать шаг. То, что касалось Вольтурри, уже несло в себе по крайней мере неприятности, если не смертельную опасность. А я не хотел причинять боль своей семье ни при каких обстоятельствах.
После моего вчерашнего возвращения из этого небольшого городка, куда я был послан к Карлайлу , я ещё не отчитывался перед Аро. Да и теперь это стало невозможным, после моих воспоминаний. Надеясь, что Аро будет расспрашивать меня не здесь, прямо посреди коридора, я с бешеной скоростью стал продумывать план отступления.
Течение моих мыслей прервали шаги в коридоре и мысли Аро. Он шёл не один, рядом, подобно тени, за ним следовал Феликс. Через пару минут у меня за спиной раздался тихий шипящий голос, который проходился по слуху, как лезвие бритвы.
- Эдвард, что ты тут делаешь? А я тебя как раз искал! – мысли его были заняты отнюдь не последним моим заданием, что меня порадовало. – У меня для тебя есть новое поручение.
Улыбка Аро обнажила ровные белоснежные зубы, которые были далеко не так безопасны, как казалось. Быстро проникнув в его мысли, чтобы узнать, что же за новое задание придумал мне Аро, я чуть не расхохотался. Все мысли Аро были заняты похищением ожерелья из выставочного зала дворца Ларетан, что находился в Ватикане. Его красные глаза блестели от возбуждения, и это придавало им сходство с теми камнями, что имело это проклятое украшение.
- Через два дня в Ватикане заканчивается сезон выставок музейных экспонатов. Среди этих исторических ценностей меня заинтересовала одна вещь – ожерелье Бартолло Браско. Ожерелье на вид из себя ничего не представляет, но его история впечатляет. Даже не история, а легенда… Говорят, что в древние времена в горной цепи Перуанских Анд, где было и есть множество вулканов, как потухших, так и действующих, обитало древнее племя инков. Многие из этих вершин были священными для них. И в одной из вершин вулкана Ампато (6288м) была создана пещера для жертвоприношения, которое в те времена имело особую силу. Но если другие племена делали открытый алтарь для всеобщего обозрения, то здесь никто и никогда не видел, куда исчезают жертвы, кроме жреца. Обескровленные тела сбрасывались им в бездонную пропасть в глубине пещеры. Говорят, что в этой пещере обитал один из самых древних вампиров, который мог только быть в те времена. Жертвы для него выбирались из путников, которые могли проходить вблизи месторасположения этого народа, или среди своих, если путников не было. Раз в месяц их отводили в пещеру и оставляли там, а утром жрец убирал все следы кровавого пиршества.
Но в один день, когда ничего не предвещало беды, проснулся вулкан. Как известно, для нашего рода огонь губителен. Взрыв был такой силы, что всё племя было стёрто с лица земли в мгновение ока. Предположительно, древний вампир тоже погиб. Хотя никто не видел его останков. Спустя некоторое время в кратере уже потухшего вулкана были найдены камни, которые теперь украшают данное ожерелье. Местные легенды утверждают, что это не камни, а глаза древнего, наполненные кровью невинных жертв. В последующих древних хрониках камни упоминались ещё не раз, но все истории имели, так или иначе, мистический смысл. Многие их обладатели исчезали бесследно, порождая слухи, что древнему вампиру требовались жертвы и в загробном мире.
Последний обладатель ожерелья, Бартолло Браско, был ещё тем чудовищем в человеческом обличье. Он был палачом при дворе одного из самых кровавых и жестоких монархов востока Мехмеда Завоевателя (1451 - 1481). В старых арабских сказках иногда сталкиваешься с какой-то совершенно особенной, не знающей границ жестокостью. Люди перечеркиваются ударом сабли так же легко, как письма - взмахом кисточки с тушью. Говорят, турецкий султан Мехмед Второй, покоритель Константинополя, когда позировал для итальянца Беллини, приказал отрубить одному из своих рабов голову, чтоб показать въяве художнику сокращение шейных мышц. Даже у наших собратьев нет такой жестокости, как у некоторых человеческих особей.
Везде, где появлялось ожерелье, пахло кровью. Но в один миг эта жажда крови прекратилась. Этот миг совпал с исчезновением его последнего хозяина. Куда он делся, история молчит. Он, подобно дыму, просто растворился и исчез без следа.
Эдвард, я хочу это ожерелье. Ему здесь самое место! Кровавые глаза древнего вампира должны находиться в том месте, где их будут окружать его последователи, а не среди людей. Сегодня ты должен их мне достать. У тебя впереди целый день для подготовки. Я думал послать Алека и Джейн на задание, но ты более подходишь, чем эти двое. Так что завтра к утру ожерелье должно быть у меня, заодно и про Форкс отчитаешься.
С этими словами Аро удалился, а я стоял в размышлении о том, что я буду делать, когда это ожерелье попадёт мне в руки. То, что я знал, где оно находится, невероятно облегчало мою задачу. Но как и что исправлять в прошлом? Этот вопрос я неустанно задавал себе вот уже долгое время. Может, я не там пытаюсь найти ошибки? Может, моя ошибка была в том, что я захотел исправить ошибку?
Для приготовлений много времени мне не понадобилось. Как и в прошлый раз, я купил подходящее для замены золотое колье, и стал ждать полуночи. Как и в прошлый раз, повторяя всё до мелочей, я взобрался на крышу Лоретана и, проникнув через окно, молнией метнулся к выставочной витрине. Ещё мгновение, и ожерелье было у меня в руках, а на его месте красовалось колье, которое стоило как минимум в тысячу раз дешевле исторического экспоната.