Страница 12 из 49
Лифт останавливается, и когда двери открываются, я почти вздыхаю с облегчением. Он неторопливо и спокойно выходит, пряча телефон обратно в карман пиджака, направляясь в сторону входных дверей. Он даже не смотрит на меня, и мне интересно, не забыл ли он, что я здесь.
Он придерживает открытую дверь для меня, рассеивая эту мысль. Я ожидаю, что он сядет в черный автомобиль, припаркованный у обочины, но вместо этого он шагает вниз по улице.
- Куда мы идем? - спрашиваю я, торопясь за ним.
- На обед, - он даже не смотрит на меня.
Я должна постоянно догонять его, чтобы идти с ним в ногу.
- У меня встреча через полчаса, - говорю я. Он игнорирует меня, и я останавливаюсь. Да пошел он. Я не буду бегать за ним, потому что он решил, что не хочет проводить обед в одиночестве.
Он делает несколько шагов, прежде чем развернуться ко мне и раздраженно вздохнуть.
- Я передвинул твою встречу на три часа. Есть еще возражения?
Он перенес мою встречу! Хорошо, дыши, дыши. Он же босс. Он имеет право менять график встреч. Он приподнимает брови в ожидании.
- Отлично. Я пойду с вами, когда вы прекратите бежать. Эти туфли не предназначены для прогулок, - выдаю я.
Сперва он смотрит на мои туфли, затем поднимает взгляд на лицо.
- Нет. Не предназначены, - это должен был быть невинный комментарий, но то, как вспыхивают его глаза, и то, низкие нотки гудят в голосе, порождает в моем сознании разнообразные, но неуместные образы с участием этих лабутенов. Да вашу ж мать. Он. Мой. Босс.
- Мы собираемся стоять на тротуаре весь день? - раздраженно шиплю я, вырываясь вперед. Он ухмыляется и разворачивается, пристраиваясь рядом со мной.
Я не очень хорошо справляюсь. Я ненавижу, когда теряю контроль. Мне нравится все предугадывать, знать, что произойдет, и я не предполагала появление в своей жизни Лэндона Бэнкса. Я знала, что он богат и хорош собой, но, разумеется, я не думала, что он будет представлять собой нечто подобное, этот мужчина как удар по яичникам. Я ненавижу его. Он – аномалия, и эта аномалия стремится поиметь мою просчитанную жизнь.
Мы прошли чуть больше километра, и за это время никто из нас не произнес и слова. Он внезапно остановился у маленького кафе, придержал дверь открытой, предлагая мне войти первой. Я огляделась вокруг: горстка столов и список блюд, выведенный мелом на черной доске за стойкой. Это, определенно, не то место, какое я ожидала увидеть, когда он сказал про обед. Он сел за маленький столик у окна, и я заняла место напротив него, держа сумочку на коленях. Появляется официантка, вытаскивает блокнотик из фартука.
- Что я могу вам предложить? - спрашивает она дружелюбно. Я почти ожидаю, что она будет пялиться на Лэндона, но она этого не делает. Лондон - забавное место, в отличие от других городов мира. Мы одержимы классовым и социальным делением, и я давно подметила, что для девушки, работающей в кафе, такой человек, как Лэндон, настолько недосягаем, что почти лишается своей привлекательности.
- Я буду кофе, пожалуйста, - говорит он, прежде чем посмотреть на меня в ожидании заказа.
- Просто воды. - Она уходит, и я могу почувствовать, как глаза Лэндона впиваются в боковую часть моего лица, точно так же, как в тот вечер.
- Итак, здесь... мило.
- Мне нравится, как здесь готовят, - отвечает он просто. Я начинаю задумываться, является ли он социально неадаптированным или просто неразговорчивым мужчиной.
Официантка возвращается с нашими напитками спустя несколько минут пугающей тишины. Она ставит их перед нами и принимает заказ. Я заказываю салат, в то время как Лэндон выбирает бургер. Я ловлю себя на том, что пялюсь на его живот в то место, где его костюм встречается с крепким прессом, и задаюсь вопросом, как возможно иметь такое тело, поглощая бургеры на обед. Официантка уносится прочь, оставляя меня наедине с Мистером Гребаная Загадка. Он еще долго ничего не говорит, тишина становиться неловкой.
- Вы пригласили меня на обед, чтобы меня рассмотреть? - спрашиваю я внезапно.
- Мне нравится понимать людей, которые работают на меня, мисс Робертс. А вас я не понимаю. Вот почему я привел вас сюда.
Я вздыхаю.
- Единственная вещь, которую вам стоит понимать, мистер Бэнкс, это то, что я хороша в своей работе. Все остальное - не имеет значения.
Он нажимает указательным пальцем на нижнюю губу, и мои глаза не упускают этот жест.
- Да, вы хороши, - размышляет он. - Но все имеет значение. Мне любопытно, почему вы покинули "Элит Финанс"?
Я немного напрягаюсь.
- Мне просто нужно было двигаться дальше.
Он убирает руку от лица и кладет ее на стол, постучав костяшками пальцев.
- Не лгите. Меня это раздражает.
Мое самообладание дает трещину; воображаемая полоска ртути достигла высшей отметки на термометре, который окунули в кипящую воду. Ненавижу, когда меня допрашивают. Меня никто никогда не допрашивает. Я хорошо делаю свою работу, и я держу в тайне частную жизнь. Конец. Наши взгляды встречаются, отказываясь отступить.
- Меня не волнует, что вас раздражает или не раздражает, - говорю я сквозь стиснутые зубы, - если это не относится к работе. Я не знала, что мне нужно поведать историю своей жизни.
Его губы дергаются, он откидывается на стуле и смеется, прежде чем посмотреть на меня с широкой усмешкой, которая выглядит неуместно на его обычно серьезном лице.
- Вот оно, прямо сейчас, - он указывает на меня. - Так профессионально, так сдержанно, и все же я вижу, что в действительности ты хочешь сказать, это написано на твоем лице. - Я смотрю на него, и он продолжает наблюдать за мной с улыбкой на губах, как будто я - ошибка природы. - Я слышал, ты переспала с Коллинсом.
- Вы неправильно расслышали, - выплевываю я с отвращением. - Только что вы официально позволили мне уйти с обеда.
- Неужели? - он поднимает бровь, но кривая улыбка все еще играет на его лице.
Я закатываю глаза.
- Ладно, я не сработалась с Коллинсом, - меня передергивает от этой мысли. - Это все, что вам нужно знать.
Он всматривается в мое лицо несколько секунд прежде, чем пожимает плечами и откидывается на стуле.
- Хорошо.
- Хорошо, - повторяю я.
- Тогда расскажи мне, как ты подружилась с Джайлсом Сэмсоном? - он запускает руку в свои темные волосы, и его грудные мышцы напрягаются.
Я отвожу взгляд от его тела и фокусируюсь на лице.
- Я знакома с ним много лет. Он - мой клиент.
- Я в курсе, - он склоняет голову набок. - Я спросил, как он стал твоим другом.
- Он стал моим клиентом, после того как мы познакомились на одном общественном мероприятии.
Лэндон складывает руки перед собой, переплетая пальцы.
- Я знаю Джайлса очень давно, - его глаза снова встретились с моими, и, я клянусь, каждый раз, когда он это делает, у меня перехватывает дыхание. - У него была ужасная слабость на красивых женщин, всегда была, и все же он уважает тебя. Он видит в тебе друга. - Отлично, и теперь я чувствую себя виноватой за то, что отрицаю, что он мне нравится. Потому что я это делаю, но это же бизнес. Правило номер четыре: вы всегда должны быть выше упрека. Не давайте никому возможность поставить под сомнение ваш профессионализм. Джайлс - мое единственное исключение, единственное, для которого я даже слегка размываю линии, но я не хочу, чтобы Лэндон Бэнкс знал об этом. Что-то подсказывает мне, что с ним границы в отношениях должны быть шириной в два метра, предпочтительно с колючей проволокой и пропускаемым по ней током.
- С Джайлсом у нас сугубо профессиональные отношения. Мне приятна его дружеская манера, потому что он именно такой человек. Нужно быть хамелеоном, чтобы преуспеть в этом мире, мистер Бэнкс. Я подстраиваюсь под окружение.
Наши взгляды встречаются, и мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Чем дольше я на него смотрю, тем сильнее электризуется воздух между нами, вибрируя как батарея, заряжаясь с низким гулом. Мое дыхание сбивается, когда ток начинает шипеть и трещать, яростно вспыхивая между нами с такой силой, что мне приходится применить усилия, чтобы не начать подсознательно наклоняться через стол к нему.