Страница 13 из 20
— Ты такая влажная, — застонал он, когда уставился на ее влажные складочки. Большой палец Джона прошелся по холмику прямо над клитором, и Лючия выгнулась, пытаясь направить это прикосновение туда, куда она хотела. — Пока нет. — Он удержал ее на месте и наклонился, тяжело дыша.
Лючия рвалась из его крепкой хватки. Девушке нравилась его одержимость ею, его контроль над ней, но собственное тело жаждало большего. Она не могла перестать извиваться и стонать, пока горячее дыхание мужчины ласкало самые интимные и нетронутые части ее тела. После двадцати пяти лет ожидания и жизни хорошей девочки, она так сильно хотела быть плохой.
— Джон! — она потянула его за волосы, умоляя. — Ты нужен мне. Коснись меня. Сделай хоть что-нибудь.
Бочелли обхватил ее задницу и приподнял над матрасом, располагаясь глубже между ее бедер. Она посмотрела на него сверху вниз, мужчина сверкнул дьявольской улыбкой:
— Предвкушение – половина удовольствия.
— Я предвкушала всю свою жизнь. Я чувствую, что вот-вот взорвусь. Мое здравомыслие исчезает так же быстро, как и терпение. Пожалуйста...
Джон провел большим пальцем по ее влажной киске, замедляясь, чтобы немного покружить над клитором:
— Я собираюсь действительно хорошо позаботиться о тебе, Док. В собственном темпе. Сейчас закрой глаза.
Ни в коем случае она не могла не подчиниться команде в его шепоте. Ему не нужно было говорить громко, чтобы добиться ее внимания.
А затем она почувствовала влажное тепло его языка, скользящего по ее складочкам, пьющего ее соки, искусно прокладывающего тропу к ее клитору, пока Бочелли лизал, щелкал, кружил, прикусывал, дразнил, а затем сосал.
Кровь пронеслась по телу девушки прямо к голове. Сердцебиение Лючии напоминало удары молота по наковальне – жесткие, громкие, гремящие. Наслаждение нахлынуло, словно лавина. Лючия посвятила всю свою жизнь сложным сообществам, метафорам, распутыванию самых важных исторических моментов, выискивая каждый нюанс значений и находок, каждый раз радуясь, когда удавалось понять события, повлиявшие на развитие человечества. Но сейчас она не могла связать и двух слов, если они не состояли из «пожалуйста» и отчаянной мольбы к Джону позволить ей погрузиться в надвигающееся удовольствие.
Голос Лючии охрип. Боль между ног закручивалась и захватывала всё сильнее. Девушка извивалась, сжимая мужчину. Джон идеально контролировал ее тело, безжалостно подталкивая к вершине, туда, где она еще не бывала прежде, периодически останавливая или замедляя свои действия, пока она не становилась дикой, брыкающейся и бьющейся под ним. Только тогда он давал ей больше, снова доводя до самой грани удовольствия, а затем снова успокаивая, смягчая ее требования мягкими прикосновениями. Он доводил ее до края, потом отступал до тех пор, пока ее дыхание не приходило в норму, и снова возвращался к своей дегустации – голодный, неумолимый и решительный.
Лючия никогда не испытывала ничего подобного – оторванная от реальности, находящаяся в ловушке собственного тела, мучительно осознающая каждое движение и дыхание мужчины. Ожидание... Боже, она была полностью в его власти, и его уверенные руки и улыбка подтверждали, что он ужасно доволен этим фактом.
— Джон, пожалуйста. Пожалуйста! — девушка задыхалась, каждая мышца на ее ногах дрожала.
Подобного наслаждения Лючия не испытывала никогда.
— Я знаю, Док. Хочу, чтобы тебе было хорошо. Я не знаю, насколько ты сможешь наслаждаться проникновением в первый раз.
Он ритмично поглаживал клитор большим пальцем, отступил, затем провел пальцем сначала с одной, потом с другой стороны от маленькой горошины, пробуждая еще больше нервных окончаний. Назад и вперед, назад и вперед. Лючия пропустила просьбы и мольбы, перейдя сразу к слезам от беспощадности, с которой Джон уничтожал ее. А затем он всосал ее клитор в рот в последний раз.
— Давай же, малышка.
Его мягкая команда словно сняла все барьеры в ее теле, все «двери» и «окна» внутри нее широко распахнулись. Она издала высокий, резкий крик, когда разрушительное удовольствие достигло вершины, заставляя содрогаться тело и кружиться голову. Черные точки танцевали перед глазами. На долгий момент Лючия буквально оглохла, как будто ее тело нуждалось во всех ресурсах, чтобы справиться с этим грандиозным оргазмом.
А Джон оставался с ней, используя пальцы и рот, продлевая оргазм. Она вернулась в собственное тело, ощущая сделанный глоток воздуха и грохот сердца в груди, словно барабан туземцев... а еще томное удовольствие в каждой клеточке. Мозг? Тот не готов был вернуться к режиму реального времени.
— О. Мой. Бог. — Девушка распласталась на кровати, вытирая пот со лба.
Джон встал и взял презерватив:
— Последний шанс. Я остановлюсь, если ты хочешь.
Лючия пристально посмотрела на мужчину. Он сошел с ума? Зайти так далеко и не почувствовать его глубоко внутри себя, не воплотить в жизнь самые темные фантазии? Ни в коем случае, она не упустит шанс вернуть ему хотя бы десятую часть удовольствия, которое он подарил ей.
— Есть только одна вещь, которую я хочу. — Она развела ноги шире. — Один человек, которого я хочу. Сейчас, Джон.
Бочелли больше не колебался, он надел презерватив на свой внушительный член и скользнул между ее ног:
— Оставайся со мной. Рассказывай, что ты чувствуешь. Блядь, я не хочу причинить тебе боль.
— Это же только на мгновение, да? — Лючия вскинула руки и обернула их вокруг его шеи.
— Я клянусь, я заставлю боль окупиться удовольствием.
— Я знаю.
Джон уставился на нее, его темные глаза изучали ее, когда мужчина сжал бедра девушки руками. Лючия обвила ноги вокруг него, когда он коснулся ее скользкой щели. Невероятно, но простое прикосновение этого мужчины снова вызывало желание. А эта маленькая «боль» опять прокатилась по клитору. Сердце девушки снова набрало темп, словно недавний марафон удовольствия был только разминкой.
Бочелли аккуратно погрузился в нее, медленно продвигаясь сквозь плоть, не знавшую вторжения. Барьер ее девственности остановил его, и он вздохнул:
— Смотри на меня. Никуда больше. — Джон взял девушку за руку, переплетая их пальцы.
Когда Лючия кивнула, Джон скользнул назад, крепко сжав ее бедро. Это и его выдох стали единственным предупреждением, прежде чем он жестко толкнулся, разрывая барьер и погружаясь глубоко внутрь нее. Раздирающая боль обрушилась на Лючию. Она вскрикнула, тело напряглось. Отголоски боли пронзили ее конечности, проходя сквозь всё тело. Мужчина сделал еще несколько толчков, пока полностью не погрузился в лоно девушки. Затем Джон замер, полностью сосредоточившись на девушке своим настороженным взглядом.
Бочелли был неподвижен. Прошла секунда, еще одна и еще... С каждым мгновением боль становилась меньше, сменяясь ноющей чувствительностью между ног. Позже ей, возможно, будет больно, но сейчас, когда Джон находился внутри нее, ею овладело изумление. Лючия чувствовала его сердцебиение и своей грудью, и глубоко внутри. Мужчина ласковым и благоговейным жестом убрал ее волосы со лба. Остатки вызванного болью напряжения исчезли.
— Ты в порядке? — его голос звучал так, словно Джона волочило по гравию за гоночной машиной.
Попытки сдерживаться, очевидно, стоили ему больших усилий. То, что он так старался ради нее, было чертовски мило. Как будто ей было нужно больше причин, чтобы влюбиться в этого мужчину.
— Хорошо. Правда.
За исключением ноющей боли между ног. Но это была скорее не боль, а потребность. Лючия нахмурилась, пошевелилась и выгнулась.
Джон выдохнул с шипением и зажмурился:
— Я пытаюсь оставаться неподвижным, Док. Позволь своему телу привыкнуть ко мне. Чуть дольше.
Еще немного, и она сойдет с ума.
— Сейчас, Джон! — Лючия поставила ноги на кровать и приподнялась. — Я ждала этого двадцать пять лет. И говорила тебе, что не сломаюсь. Ты был таким терпеливым. Не хочешь большего? Возьми меня.
Бочелли улыбнулся и нежно поцеловал девушку в губы: