Страница 20 из 105
— Уточню. А летчики у вас хорошие?
— Превосходные. Один из них летал на семьсот сорок седьмом.
— Тогда я не вижу препятствий.
— Хорошо. — Он встал. — Через три часа есть рейс на Парадиз-Сити. Чем скорей мы это уладим, тем лучше. Когда прибудет самолет?
— Через два месяца, может, чуть раньше.
— Пришлите мне телеграмму: дата и время предполагаемого прибытия. Это все, что нам понадобится.
— Сделаю.
У дверей Аулестрия замялся:
— Мистер Крейн, вы не спросили, зачем нам этот самолет, и я ценю вашу скромность. Мне известно, что О'Кэссиди имел с вами разговор и, вероятно, высказал на сей счет свое мнение. Выкиньте из головы все его домыслы. Нам не нужны сплетни. Вы понимаете?
— Меня это устраивает, — невозмутимо ответил я.
— Надеюсь, мистер Крейн. — И с этими словами он отвел меня под дождем в вертолет.
Мой рейс задержали на два часа, как говорится, по техническим причинам. В Парадиз-Сити я прилетел только в половине девятого вечера. Забрал в аэропортовском гараже «альфа-ромео» и поехал к морю. В тот вечер я решил не возвращаться в свой коттедж. Не хотел в отсутствие Берни нарваться на Пэм. Я запарковал машину у гостиницы средней руки и снял там комнату.
Приняв наскоро душ, я вышел на поиски подходящего места для ужина. Мне приглянулся маленький, но уютный рыбный ресторанчик, где я заказал креветки под соусом карри и в ожидании еды уткнулся в газету. Только я доел креветки и собирался выпить кофе, как в ресторан вошла миссис Виктория Эссекс в сопровождении Уэса Джексона.
Она тотчас заметила меня и улыбнулась. Джексон также изобразил гримасу, которая у него сходила за улыбку. Она направилась ко мне, так что пришлось встать.
В простеньком белом платье, наверняка баснословно дорогом, миссис Эссекс выглядела обворожительно, а большие лиловые глаза излучали то особенное выражение, от которого у меня вмиг взыграла кровь.
— Вот тебе на, мистер Крейн, я уж думала, вы совсем пропали, — заговорила она. — Где это вы были?
— Везде понемногу. Рад видеть, что падение вам ничуть не повредило.
— Я уже здорова. — Она бросила на меня долгий взгляд, потом обернулась и посмотрела на Джексона так, словно впервые видела его. — Ладно, Джексон, — прищелкнула она пальцами, — не ждите.
— Слушаю, миссис Эссекс. — И он вынес свою тушу из ресторана.
— Можно подсесть к вам? — спросила она.
Я выдвинул для нее стул, и она села. Я вернулся на свое место.
Подошел официант, и она заказала кофе.
— Сегодня утром я хотела покататься с вами на лошадях. А мне сказали, что вы уехали. — Ее большие лиловые глаза словно ощупывали меня. — Это правда?
— Все верно. Я провел два дня в Мексике. Одна авиакомпания предложила мне работу. Вот я и решил приглядеться к месту.
— В Мексике? Неужели вы согласитесь жить в таком захолустье?
— Вряд ли.
— Тогда зачем поехали?
— Бесплатное путешествие. Здесь стало скучно.
Ей принесли кофе.
— Вот! Точно! Как я вас понимаю! Мне тоже скучно. — Она помешала кофе. — У меня ревнивый муж. Когда он уезжает, я должна сидеть дома, а если хочу выйти, то обязана брать с собой Джексона. Он считается моей дуэньей и шпионом.
— Только считается?
Она улыбнулась:
— Меня он боится больше, чем мужа.
Я допил кофе.
— Вы заняты сегодня вечером? — спросила она.
— Совершенно свободен.
— А машина у вас есть?
— Стоит через дорогу.
— Я отвезу вас в одно место. Там можно развлечься.
— В машине всего два места. Джексон не поместится.
— Не беспокойтесь о нем, — рассмеялась она. — Поехали.
— А поесть не хотите?
— Я ем, только когда мне скучно. — Она посмотрела на меня в упор, и в ее глазах снова промелькнуло то особенное выражение. — А сейчас мне не скучно.
— Постойте, но ведь мистер Эссекс должен вернуться сегодня вечером.
— Так вы боитесь его?
— Никого я не боюсь, просто счел нужным напомнить.
— После обеда я получила телекс. Он задерживается в Лос-Анджелесе и прилетит завтра.
Я встал, заплатил по счету и улыбнулся ей:
— Тогда чего мы ждем?
Мы вышли на улицу, в ночном небе висела луна. Неподалеку, под фонарем, стоял «мерседес», из-за руля выглядывала голова Уэса Джексона. Она подошла к нему, сказала несколько слов, он кивнул и укатил прочь. Мы направились к «альфе».
— Поведу я, — объявила она и заняла место водителя.
Я сел рядом, и мы поехали в сторону набережной. Она вела машину умело, быстро и уверенно, поэтому я откинулся на спинку кресла и наслаждался тем, что меня везут.
Мы выехали на горное шоссе и промчались по нему мили четыре, затем свернули на проселок и через некоторое время остановились у рубленого соснового домика.
— Это мое убежище, — объяснила она, вылезая из машины, — где я предаюсь своим любимым занятиям.
Пока она отпирала дверь, мне вспомнилось, что рассказал Берни про Гарри Эрскина: «Миссис Эссекс строила ему глазки, он и клюнул, а она на попятный, мол, знай свое место. Это у нее любимое развлечение: заморочить голову, мужик думает, вот-вот в постель к ней прыгнет, тут она его и осаживает».
Все, казалось бы, говорило о серьезности ее намерений, но не исключено, что она просто захотела посмеяться надо мной. Я решил не горячиться. Пусть сама идет на сближение.
Я вошел следом за ней в просторную, уютно обставленную комнату, и в глаза мне бросилась широкая тахта, стоящая под окном, из которого открывался великолепный вид.
— Очень мило, — заметил. — Какие же у вас любимые занятия?
— Я рисую, и довольно неплохо. — Она подошла к бару. — Виски?
— Спасибо.
Она плеснула виски в два стакана, один протянула мне и опустилась в кресло. На подлокотнике было несколько кнопок. Она нажала одну из них и пригубила виски. Из скрытых динамиков полилась мягкая музыка.
— Здорово, — промолвил я и присел на подлокотник другого кресла. — Что значит быть богатой!
— Вы хотите стать богатым?
— Кто же не хочет?
— У богатства есть свои недостатки.
— Например?
Она пожала плечами:
— Хотя бы скука. Когда имеешь все, в придачу получаешь скуку.
— Вам видней… мне не с чем сравнивать.
Она отставила стакан, улыбнулась и поднялась с кресла:
— Давайте потанцуем.
Выглядела она очень соблазнительно, даже чересчур.
Я остался на своем месте.
— Миссис Эссекс, — спокойно проговорил я, глядя ей в глаза, — мне кое-что известно про вас от верных людей, но я не хочу пользоваться своим преимуществом в ущерб вам. Вы тоже должны кое-что узнать про меня из первых рук.
Улыбка улетучилась с ее губ, от лиловых глаз повеяло холодком.
— Что вы имеете в виду?
— Мне рассказали, что вы — первостатейная стерва. Могу сообщить, что я — первостатейный негодяй. По справедливости вам следует знать это. Видите ли, миссис Эссекс, я считаю вас самой шикарной женщиной на свете, самой привлекательной и желанной, но будь вы хоть тысячу раз красавицей — дразнить себя я не дам. Либо вы раздеваетесь, ложитесь на тахту и отдаетесь, либо счастливо оставаться. Я понятно излагаю?
У нее глаза вылезли на лоб:
— Как вы смеете говорить со мной в подобном тоне!
— Так я и думал. Ладно, я пошел. До свиданьица. — И я двинулся к двери.
Она подскочила ко мне, схватила за руку, развернула к себе и влепила пощечину.
— Ах ты, мерзавец!
Я сгреб ее в охапку, крепко шлепнул пониже спины и толкнул на тахту.
— Лучше снимай платье или хочешь, чтоб я сорвал его?
— Ты сделал мне больно!
— Ладно, значит, сорву.
— Нет! Тогда мне не в чем будет вернуться домой!
— Так не тяни время, — рассмеялся я, — и раздевайся.
Сверкая глазами, тяжело дыша, она скинула платье.
Я приехал в кафе за двадцать минут до остальных. Заказал кока-колу и устроился в тени на веранде.
Ожидание прошло в мыслях о миссис Виктории Эссекс. Я догадывался, что она будет хороша, и не ошибся. В ней оказалось столько страсти, словно ее всю жизнь держали на голодном пайке. Но к чему вдаваться в подробности? Когда силы иссякли, она встала с тахты и пошла в ванную, а я лежал, распластавшись, точно меня переехал грузовик.