Страница 17 из 105
Я невольно покосился на Пэм.
— Тогда, может, встретимся вчетвером в воскресенье, в том же кафе, в шесть вечера? — предложил я. — Как раз я вернусь из Мериды и привезу какие-нибудь новости.
Олсон кивнул:
— Я передам Гарри.
— На сей раз обойдемся без Кендрика.
Олсон снова кивнул.
— И еще одно, Берни, если я не вернусь в воскресенье, не связывайся с этим делом. Значит, оно опасно.
Под его встревоженным взглядом я вышел из коттеджа.
Я успел принять душ и побриться, а было всего двадцать минут девятого. От Тима доносились звуки включенного телевизора. Я постучал к нему.
— Тим, нет желания порастрясти кошелек мистера Эссекса? — спросил я, когда он открыл.
— Всегда готов. Куда поедем?
— Прошвырнемся по городу.
По дороге в Парадиз-Сити я спросил словно невзначай:
— Ну, как продвигается полоса?
— Нормально, — ответил О'Брайен. — Без проблем. Растет на глазах, через три недели сдадим.
— Говорят, такую же полосу строят в окрестностях Мериды. Ты ничего не слыхал?
— Под Меридой? А как же, — хмыкнул О'Брайен. — Над ней пришлось попотеть, но сейчас она уже закончена. Это работа моего закадычного приятеля Билла О'Кэссиди. Только вчера говорил с ним по телефону, советовался насчет скальной породы. Билл, почитай, лучший мастер в нашем деле. Ждет не дождется сдачи объекта. Сыт, говорит, Юкатаном по горло.
— А полоса готова?
— Да, конечно.
— О'Кэссиди? Знал я одного Фрэнка О'Кэссиди. Может, родственник?
— Может. У Билла брат служил во Вьетнаме, в шестом воздушно-десантном батальоне. Но его звали Шон. Погиб. Наградили «Серебряной Звездой».
— Это не тот.
Я остановил «альфа-ромео» у казино.
— Давай поедим.
После изысканного ужина я ненавязчиво вернулся к прерванному разговору:
— А твой дружок О'Кэссиди не в «Континентале» живет?
— Он в «Чалко».
Тут к нам подчалили две смазливые бабенки и поинтересовались, не желаем ли мы поразвлечься. Я сказал, что в другой раз, и они, улыбнувшись, отошли, покачивая бедрами. Я подозвал официанта и подписал счет.
— Тим, а как насчет бай-бай? Тебе ведь с утра на работу.
— Вкусно поели. — Тим поднялся на ноги. — Эх, везет же некоторым!
На обратном пути я напряженно обдумывал план действий. В Мериду решил вылететь на следующее утро. Проводив Тима до его кровати, я позвонил в «Флорида эйрлайнз» и заказал билет на самолет, вылетающий в Мериду в 10.27. Тем самым я на сутки опережал расписание Кендрика, а у меня было предчувствие, что в делах с этим жирным педиком любая фора мне только на пользу.
Глава 5
Побитый, ржавый «шевроле» домчал меня из меридского аэропорта до гостиницы «Чалко». На вид водитель еще не вышел из школьного возраста; у него были иссиня-черные волосы, спускавшиеся на замызганный воротник белой рубахи, и он то и дело высовывался в окно и осыпал бранью других водителей.
Стояла невообразимая духота, да к тому же лил проливной дождь. Я трясся на ломаных пружинах и потел, время от времени зажмуривая глаза, когда авария казалась неминуемой, однако парень доставил меня в гостиницу целым и невредимым.
Я расплатился с ним мексиканскими деньгами, которые получил в аэропорту в обмен на доллары, и по дождю перебежал из машины в белое здание гостиницы.
Гостиница расположилась в узком переулке, опрятный холл был обставлен бамбуковыми креслами и кадками с кактусами, а посередине тихонько журчал, суля прохладу, но не давая ее, крошечный фонтанчик.
Я подошел к стойке регистратуры, за которой сидел старый толстый мексиканец и щепкой ковырял в зубах.
— Одноместный номер с душем на сутки, — сказал я.
Он подвинул мне истрепанный регистрационный журнал и учетную карточку для полиции. Я заполнил документы, и тогда возле меня появился худющий чумазый мальчуган, готовый подхватить мою сумку.
— Мистер О'Кэссиди у себя? — спросил я.
У старика слегка оживился взгляд. Он прошамкал что-то по-испански.
— Мистер О'Кэссиди, — повторил я, чуть повысив голос.
— Он бар, — объяснил мальчуган и показал грязным пальцем на дверь. Я дал ему мексиканскими деньгами примерно полдоллара и велел отнести сумку в мой номер. У парнишки глаза вылезли на лоб. Старик подался вперед и уставился сначала на деньги в грязном детском кулачке, потом — на ребенка. Да, посетовал я, плакали его денежки. Я оставил их и вошел в тесный бар, где радио мягко наигрывало музыку, на месте бармена стояла, навалившись бюстом на стойку, пышнотелая девица с длинными черными косами, а в дальнем углу сидел мужчина, загородившись развернутой «Геральд трибюн».
— Виски со льдом, — заказал я, выйдя на середину бара.
При звуке моего голоса мужчина опустил газету и оглядел меня. Я дождался, пока девица подаст мне стакан виски, потом повернулся в его сторону.
Он оказался лет сорока пяти, крупный, с короткими рыжеватыми волосами, открытым, темным от загара лицом и твердым взглядом зеленых глаз. Он был того же поля ягода, что и Тим О'Брайен: такой человек сразу вызывает симпатию.
— Привет! — подняв стакан, поздоровался я.
Он одарил меня широкой ирландской улыбкой:
— Привет, если не шутите. Только прибыли?
Я подошел к нему поближе.
— Джек Крейн. Позвольте угостить вас?
— Спасибо. — Он кивнул девице за стойкой, и та налила виски с содовой. — Билл О'Кэссиди.
Я пожал протянутую руку.
— Это везение. Тим О'Брайен велел мне разыскать вас.
— Вы знаете Тима? — удивился он.
— Я? Да мы с ним только вчера кутили в Парадиз-Сити.
О'Кэссиди покосился на толстуху, которая принесла ему виски, взял свой стакан, кивнул в сторону дальнего столика, и мы отошли в глубь бара.
— Эта баба вечно подслушивает, — сказал он, когда мы уселись. — Ну, как Тим?
— В порядке. Целыми днями вкалывает на своей полосе. Вы, наверное, и сами знаете?
— Знаю. Он плакался, что у него там много скальных пород, — ухмыльнулся О'Кэссиди. — Счастья своего не понимает. Мне пришлось иметь дело с болотом.
— Да, Тим рассказывал.
— Ну, теперь все позади. Завтра уезжаю. Ох и надоело мне торчать в этой дыре!
— Да уж, духотища! А ливень!
— Сезон дождей еще только начинается. Теперь зарядит без передышки месяца на два. Вовремя я закруглился.
— Скажите, — поинтересовался я как бы между прочим, — а Шон О'Кэссиди, кавалер «Серебряной Звезды», вам случайно не родня?
Тот выпрямился на стуле.
— Это же мой младший брат! Вы знали его?
— Я побывал там. Служил в бомбардировочной авиации. Мы виделись только однажды. Шестой десантный, кажется?
— Елки-палки! — Он наклонился вперед, схватил мою руку и принялся трясти ее. — Верно говорят, мир тесен. Вы были знакомы с Шоном?
— Ну да. Один раз выпивали вместе. Я и не думал, что его наградят «Серебряной Звездой». Просто мы с ним хорошенько вмазали.
— Силен был малыш, — просиял О'Кэссиди.
— Что верно, то верно.
— Как, вы сказали, вас зовут?
— Джек Крейн.
— Вот что, Джек, давай кутнем. Это мой последний вечер здесь. Поедим, напьемся как следует, но не до бесчувствия, и найдем себе девочек… что скажешь?
— Не откажусь, — ухмыльнулся я.
— В этом городе жизнь начинается не раньше десяти. — Он взглянул на часы. — Сейчас только начало девятого. Я приму душ, и встретимся здесь без четверти десять… идет?
— Согласен.
Мы подошли к регистратуре за ключами. Старик окинул нас равнодушным взглядом. Мой номер был через пять дверей от номера О'Кэссиди. Мы расстались. Моя сумка лежала на кровати. Даже при открытом настежь окне в комнате нечем было дышать. Я выглянул на улицу, посмотрел на пузырящиеся лужи, потом распаковал сумку, достал свежую сорочку и другие брюки и прилег на кровать.
Прикорнуть под шум улицы и звон церковных колоколов не удалось, и я лежал и думал.
Спустя некоторое время я принял душ и оделся в чистое, но толку от этого было мало. В Мериде люди живут как в бане.