Страница 91 из 112
— Да, могу себе представить. А как те вьетнамцы? Ведь полиция в первую очередь примется за них.
— Ну и что? Они ничего не знают. Единственные, кто замешан, так это те две «беременные». У той, что была с бомбой, документы фальшивые. Даже если копы сделают ее, она ничего не скажет. Она сразу оставила корзину в туалете, переоделась, вышла и смешалась с толпой, как обычная посетительница выставок. Другая же, которая вынесла икону, сейчас должна быть в Нью-Йорке, и след ее потерян.
Кендрик поправил на голове парик.
— Ну а Лу?
Хеддон рассмеялся:
— Лу — такой человек, о котором не надо беспокоиться.
Кендрик отхлебнул бренди и подошел к письменному столу.
— Значит, остается только переправить икону в Швейцарию с этим копом, и мы будем богаты.
— Именно так, — ответил Хеддон. Потом, помолчав, он пристально поглядел на Кендрика: — Смотри только, чтобы твой покупатель не выкинул белый флаг в последний момент. Шесть миллионов — это сумма, которую не скоро соберешь. Ты в нем уверен, Клод?
— Конечно. Он чрезвычайно богат. Я в нем совершенно уверен.
Клод опять отпил бренди, а затем… затем скользкая мысль закралась в его мозг: можно ли вообще в чем-нибудь быть уверенным, когда имеешь дело с Радницем?
При этой мысли даже третий глоток бренди не смог успокоить его расходившиеся нервы.
Фред Скунер как мог старался успокоить Керемского, старшего в группе агентов КГБ.
— Ради Бога, не волнуйтесь, — говорил он. — Действительно, икону похитили, но она должна быть в здании музея. Как только повалил дым, я приказал перекрыть все выходы. Из музея никто не выходил. Вор все еще здесь. Скорее всего, сработал кто-то из Антисоветской лиги. Мы проверим все имена, запишем адреса. Десяток моих людей уже прочесывают музей от крыши до подвала. Готов поспорить, что они найдут икону.
Керемский сердито посмотрел на него:
— Все это одни слова, а иконы нет.
Скунер пожал плечами и отошел. Он направился к лестнице и взглянул вниз, где охранники записывали фамилии и адреса посетителей музея, обыскивали их и только потом отпускали. Харли, стоя у входных дверей, выпускал посетителей, предъявлявших ему записку с подтверждением, что они прошли контроль. Все пока шло гладко, и Скунер был уверен, что никто не сможет вынести икону.
Лу Бреди в черных брюках и белой спортивной рубашке выложил перед охранником фальшивый английский паспорт.
— Я остановился в отеле «Делавер», — сказал он. — Сегодня я весь день буду осматривать город, а потом направлюсь в Оттаву.
Охранник хмуро посмотрел на него. Еще один чертов турист. Он кивнул и пропустил его. После личного досмотра Бреди вышел на улицу и взял такси до отеля «Делавер».
Около полутора часов тридцать охранников были заняты с посетителями, пока наконец не отпустили последнего. Скунер почувствовал облегчение. Икону никак не могли вынести из музея после такого тщательного обыска всех посетителей. Теперь надо будет прочесать весь музей, и икона будет найдена. Тут он заметил, что один из охранников зовет его. В груди у Скунера что-то оборвалось.
— Я сейчас вернусь, — сказал он Керемскому и пошел на зов.
— В одном из женских туалетов обнаружено что-то странное, сэр.
К ним подошел Трамблер.
— В чем дело? — спросил он.
Вместе со Скунером они вошли в туалет, и охранник указал на яйцеобразную плетеную корзину с эластичными тесемками, которая лежала на полу в одной из кабин.
— Что это такое, черт возьми! — проворчал Скунер.
— Не трогать! — резко приказал Трамблер.
Он подошел к корзине, осмотрел ее и, выпрямившись, глянул на Скунера:
— Так вот откуда взялась здесь дымовая шашка. Эти вьетнамки! Две из них были беременными.
— Ах ты черт! — Скунер повернулся и увидел возле себя еще одного охранника.
— Сэр, в мужском туалете на третьем этаже чья-то одежда.
— Дьявол! — воскликнул Скунер. — Постой здесь, — обратился он к первому охраннику и вместе с Трамблером пошел за вторым охранником в указанный туалет.
На полу кабинки они увидели черную сутану, парик, жилет с толстой подстежкой и воротничок, какие носят священники.
Трамблер тотчас оценил ситуацию:
— Тот толстый священник! Вьетнамки!
Оттолкнув Скунера, он бросился в вестибюль, спрашивая охранников у входа, проверили ли они священника и обыскали ли его. Но все отвечали отрицательно.
Скунер присоединился к нему.
— Ну а вьетнамцы?
— Я записал их имена, — сказал один из охранников. — Они остановились в пансионате «Братство любви».
— Когда ты их проверял, ты не заметил двух беременных женщин? — грозно спросил Скунер.
— Я таких не заметил, сэр. Может, Харли? Он принимал подписанные пропуска и выпускал всех.
— Я позвоню боссу, — сказал Трамблер и направился к телефону.
Скунер заспешил к дверям, где стоял Чик Харли. Теперь, когда закончилась суматоха, Харли опять думал о своей жене. Он пришел в себя, только когда Скунер схватил его за плечо:
— Ты обратил внимание на двух беременных вьетнамок?
Харли заморгал глазами.
— Нет, сэр. Правда, одну из них увезли в карете «скорой помощи», но другой вообще не видел.
— Что еще за «скорая помощь»?
Харли замер от страха.
— Та, за которой вы посылали, сэр.
— Я посылал? Что ты несешь?
По толстому лицу Харли потекли струйки пота.
— Когда повалил дым, прибежал священник и сказал, что беременная вьетнамка находится в шоке и вот-вот может родить. Через несколько минут прибыла машина «скорой помощи», и два негра-санитара вынесли женщину на носилках. Ей было очень плохо. Так как «скорую» вызывали вы, я их выпустил. Я что-то сделал не так?
Скунер онемел, глаза его остекленели, как будто его кто-то ударил по голове палкой.
Трамблер, прибежавший из телефонной кабины, схватил Скунера за рукав:
— Нет никакого пансионата «Братство любви»!
Скунер глубоко вздохнул. Итак, икону не только украли, но и вынесли из музея.
— Джек, она пропала! Принимай это дело! Я поговорю с парнем из КГБ. Господи! Как же нам не повезло!
Трамблер помчался к телефону. Тридцать минут спустя все пути из США были перекрыты.
В среду, в одиннадцать часов, к дому Лепски подкатил внушительного вида фургон. На его боках красовалась магическая надпись «Маверик». Когда фургон остановился, все занавески в соседних домах поднялись, любопытные соседи начали дружно выходить в садики и с завистью наблюдали за происходящим.
Кэрол с утра сгорала от нетерпения и, увидев наконец подъехавший фургон и суматоху, которую он вызвал в округе, почувствовала себя наверху блаженства.
Высокий молодой и элегантный водитель в униформе цвета буйволовой шкуры, отделанной коричневым галуном, и такой же фуражке с козырьком, вышел из кабины, неся огромный короб и направляясь к дверям Лепски. Кэрол чуть не сорвала дверь с петель, торопясь распахнуть ее.
Робко улыбнувшись хозяйке, красивый юноша настоял на том, чтобы войти в дом и распаковать то, что принес.
— Мистер Маверик хочет быть совершенно уверен, что вы вполне удовлетворены, мадам.
Кэрол не хотелось впускать этого шикарного молодого человека в дом. В гостиной у нее, как всегда, был жуткий беспорядок. Обычно ей требовалось чуть ли не полдня, чтобы все прибрать. Как-то так получалось, что, уходя спать, и она и Лепски оставляли в гостиной полный хаос. Кэрол не могла понять, как это получается, но тем не менее это было так.
Однако красавец шофер был так предупредителен и очарователен, что вскоре она успокоилась. Короб распаковали.
— В чемодане с вашими инициалами, мадам, находятся ваши платья, обувь и сумочка. Чемодан мистера Лепски пустой. А вот дамская сумочка. — Он указал на подарок Маверика. — Хозяин особенно хотел знать, будете ли вы довольны.
После ухода посыльного Кэрол еще долго не могла успокоиться, рассматривая сумочку. Кроме набора дорогой косметики, там был бумажник из крокодиловой кожи с тисненными золотом ее инициалами, такая же обложка для паспорта и маникюрный набор, столь изящный, что Кэрол даже боялась трогать его.