Страница 34 из 38
— Точно! Надо всех жителей предупредить, что Саша не в себе! А если что-нибудь случится?
— А я отправлю приказ ночной команде. Сашу надо поймать и обезвредить!
Участники хором прикрыли глаза. Уставились на два личных кабинета организаторов, открытые для них в любое время дня и ночи — один Эна, другой Геры.
«Свяжусь-ка с Эном. Гера, наверно, слишком зол», — подумал Рома.
«После того, что я наговорил, Гера меня вряд ли захочет слушать. Так, ладно. Эн», — решился Воля. Пробежался по кабинету Геры, посмотрел возраст, место жительства, список друзей — вышел, настроился на Эна.
«Так, Герунчик — это несерьезно. Однозначно, нужен Эн», — Кира уверенно отправил исходящую трансляцию.
А после минут пять участники, перебивая друг друга и иногда переходя на крик, вводили Эна в курс событий.
— Так. Понял. С меня массовая рассылка сообщения тревоги. Вам помощь не нужна? — едва удерживая самообладание, поинтересовался Эн.
— Нет.
— Не выходите из дома, пока мы не поймаем Сашу. И будьте начеку. Появятся новости — немедленно сообщите.
— Конечно.
Связь прервалась.
В окно заглядывала ночь. Светлая. Огромная луна плыла по небу. Участники переглянулись — спать не хотелось никому. Воля разлил по чашкам слабый раствор успокоительного с ванильным вкусом, все сели за стол и в напряженной тишине смотрели друг на друга.
Так странно. Вроде бы не в первый раз, а больно так же. Сейчас бы полететь к Эну, свернуться где-нибудь в уголке, и чтобы вокруг обязательно причитали и всенепременно уверяли, что свет клином на всяких там не сошелся, что обязательно все будет хорошо; чтобы горячим чем-нибудь кормили, гладили и жалели. Так, как обычно.
Но тогда придется рассказать причину. А как? Пока и думать об этом не получалось, подсохшие слезы мигом возвращались на место. В то же время и не думать не получалось. Вот что теперь делать? Как заменить участников? Они и так его, мягко говоря, недолюбливают, а теперь и вовсе презирать начнут. Они же все-таки живые люди, а не подопытные кролики, хоть и не чистые на руку. Да и ладно бы с ними, с участниками.
Как же мерзко!
Да сгорело бы оно все огнем!
Как, как самому встряхнуться и жить дальше? Кто вырезал из него кусок и выбросил, с какой скоростью нарастет новое мясо? Почему настолько паршиво?!
Проход до жилой части пещеры показался бесконечным. Кто и когда удлинил его раз в десять? Экран мигал в темноте, и короткими голубыми вспышками озарял своды. Кругом холод, ощущение, что всё умерло, тишина абсолютная.
Лень разводить костер.
Лень сидеть, ходить, стоять, но жизненно необходимо заняться хоть чем-то, чтобы отвлечься, прийти в себя, набраться смелости и связаться с Эном, выложить суть проблемы и вместе решить, что же делать дальше. И, главное — не думать о Жене. Не думать! Не прокручивать мысленно то, что он сказал, не вспоминать, как он при этом выглядел, прекратить смаковать густые, да чтобы их огнем спалило, брови и потрясающие и отныне недосягаемые волосы, потому что…
Откуда-то всплыли чужие слова: «Да я лучше вырву свою печень и сожру ее, чем еще раз с тобой свяжусь!». Действительно, уж лучше без печени.
Хотя, неправда. Но ведь он мог хотя бы не давить на болевые точки? Извиниться? Признать, что был не прав? Так что ли сложно?
Взгляд зацепился за дельтаплан. Гера выдернул его из кучи хлама, вздохнул — штука недоработанная, с ее помощью получиться только убиться, а не забыться.
Хотя, и сам хорош. Мог бы и молча улететь…
Экран слишком ярко мигает. Что-то с ним не то.
Гера подошел ближе и схватился за приспособление, как за спасительную соломинку. Расшифровка завершилась, а это значит, что на несколько минут получится отвлечься. Зашел в искомый файл, загрузил статистику, выждал несколько секунд и уставился на цифры и строчки.
С первого раза понять написанное не получилось. Глаза бегали по буквам, а мозг отказывался их воспринимать, они забывались сразу же. Тогда Гера сел, сосредоточился, и, пальцем водя по словам, прочел расшифрованное вслух.
И с каждой строчкой недавние события отодвигались на задний план, пока полностью не стерлись. Глаза расширились. Гера решил, что ему, наверное, показалось, ведь не может быть вот это все правдой; протер веки и прочел таблицу заново.
Но нет. Не показалось. По телу побежал мороз, словно его швырнули в прорубь. Невероятно, омерзительно, ужасно, но все на самом деле так и есть.
«Что же мы делаем? Чего я натворил?!» — ужаснулся он, скопировал данные, прикрепил пояснительную записку: «Немедленно прервать эксперимент!». «Пока не поздно», — горестно додумал. Выбрал получателем Эна и уставился на зеленую кнопку.
Вот, собственно, и все. Хотел как лучше, а вышло… как там кто-то говорил? Парад идиотизма, фарс?
Люди врать могут. А числа, сухая выжимка из цифр, статистика — не может лгать.
Нажать на кнопку. Дать мысленный сигнал — и все. Вот так… еще немного. Вот сейчас — точно… хотя нет. Но надо. Просто нажать. Подумаешь, усилия последних пятидесяти лет пойдут насмарку. Подумаешь, участников придется расформировать, детей вернуть в дет-центр, публично признать перед всей Землей, что был неправ и затеял бессмысленное дело; всего-то из-за гиблого эксперимента разругался в пух и в прах с любимым Женькой и нажил себе врагов. Какая мелочь!
Нажать. Нажать. Нажать.
«Хватит прокрастинировать!» — собрался Гера. Заметил, что от слез перед глазами все плывет. Смахнул их. Настроился на кнопку. И…
Снаружи раздались чьи-то шаги: наст захрустел. «Женя?», — озадачился Гера, отправку сообщения оставил на потом, вскочил на ноги и выбежал наружу. Обогнул валун, всмотрелся в силуэт напротив, и медленно попятился назад.
Глава 14
Про капельку крови
— Саша? — оторопел и сильно растерялся Гера. Хотя то, что стояло напротив, меньше всего походило на того Сашу, что присутствовал на собрании пару дней назад. Тогда он был живой, растерянный, красивый, а то, что прилетело, пугало внешним видом. Круги под глазами заполонили все лицо, безумный взгляд, вращающиеся зрачки. Участник отчаянно зевал, и стоял на краю обрыва. Увы, не с восточной стороны, где он на днях скатился с Женей, а с юго-западной, где вместо склона шла крутая пропасть.
«А вдруг сорвется?» — застыла в жилах кровь.
— Сашенька. Саша. Иди ко мне, — несмело крикнул Гера. Казалось, участник не понимает смысла слов. Он медленно — наверное, от холода мышцы заледенели — достал из кармана нож. Метательный. Цельностальной.
— Саша, отдай мне нож, — Гера шагнул ему навстречу. Что-то подсказывало, что участник прихватил его не для охоты.
— Не подходи ко мне! — пронзительно и громко завизжал Саша. — Ты, ты, это все ты! Это все ты придумал! Ты нас там всех собрал! Тебя надо убрать!
— Саша, послушай, — во рту все пересохло. Гера вдруг понял, что участник на самом деле не в себе. Вот он опасно покачнулся — Гера резко шагнул вперед, но нет. Все обошлось.
— Стоять! На месте! Ты самец? Самец ты или самка? Я не могу понять. Фемина или нет? Встань боком. И разденься. Зачем ты это все устроил? Так ты самец? Самец? Самец? — как заведенный, затараторил Саша. От страха Гере получалось лишь моргать. — А мне уже неважно. Тебя надо убрать, и я проснусь.
Еще шаг ближе. И тут Гера увидел кровь на руке Саши. Сбоку на платье. Окровавленный подол, из-под которого выглядывали синие ступни. Неотправленное сообщение стучало в голове. Прервать эксперимент — пока не поздно. А Гера смотрел на Сашу и понимал, что не успел. «Поздно» сменилось на «уже».
«Что я наделал?!» — на грани паники Гера шагнул еще вперед.
— Я же сказал — стоять! — заорал Саша.
Гера открыл рот, чтобы сказать, что больше нет эксперимента. Что Саше можно лететь домой, спать сколько хочется, и никогда не подходить к младенцам, ему хотелось извиниться, сделать хоть что-нибудь, но…
Свист. Удар. Хруст межреберных хрящей, бульканье — воздух, смешанный с кровью, вышел из легкого. Скосил глаза вниз — рукоять торчала в сантиметре справа от грудины, вокруг быстро росло красное пятно. Где-то там рядом бешено ухало сердце, а Гера прислушивался к себе, чувствуя, как стремительно слабеет — не задета ли аорта? Как долго он сможет простоять? Можно ли выдернуть нож, или так станет только хуже?