Страница 10 из 38
Слишком сложно. Лень. Не хочется.
Напившись, вернулся в лабораторию. Запустил виртуальный огонь. Он выглядел, как настоящий, но Женя-то знал, что нет на самом деле никакого огня, что это чип рисует языки пламени в воображении, а тепло исходит из специальных отсеков по углам помещения. И так себе исходит, едва ощутимо, потому что энергия берется из одних и тех же деревьев второй год, что делать категорически нельзя, потому что так дерево постепенно умирает. Уничтожать любимый лес не хотелось, следовательно, в ближайшее время с бионергетиками все-таки придется связаться.
Отключил неправильный огонь и вышел наружу. Собрал сухих веток, расчистил полянку и зажег правильный костер, настоящий. Местная мелкая живность, никогда прежде не видавшая подобного явления, с опаской выглядывала из травы и при каждом потрескивании углей быстро пряталась обратно; а Женя свернулся калачиком на безопасном расстоянии от огня, постепенно разморился и, лениво отслеживая перемещения огромной луны на небе, незаметно уснул.
Воля сошелся с Ромой на почве общих интересов. Он любил животных, любил выращивать отдельные органы и улучшать их, и вся его лаборатория, расположенная в уютном уголке Земли на австралийском континенте, была заставлена склянками с самыми разнообразными образцами. Чаще всего попадались глаза и крылья. А Рома входил в группу защитников животных, и занимался сохранением исчезающих видов. В его обязанности входило вскармливание оставшихся без матери малышей, их чипирование и подготовка к самостоятельной жизни на свободе. И в один прекрасный день ему срочно понадобились донорские органы для пострадавшей белки-летяги. Так Рома вышел на Волю, и они заключили сотрудничество.
Вскоре друзья поняли, что вместе им интересно, всегда есть о чем поговорить, и Рома, недолго думая, переехал жить к Воле. И с того дня в просторном жилище подле лаборатории поселились и замечательный напарник, и целая орава самых разнообразных зверо-детей. Жизнь Воли превратилась в сказку.
Почти.
Друзья нередко, умиляясь очередным зверо-ребенком, щупая подушечки на лапках и щекоча голое пузо, подумывали о том, что как бы это было здорово — выкормить настоящего человеческого младенца. Желание постепенно перешло в навязчивую идею, особенно после того, как Роме подвернулся детеныш орангутанга, крохотный, пару дней от роду. Он забавно цеплялся длинными пальцами за одежду Воли и настойчиво искал что-то на животе, тычась в кожу мокрым щекотливым носом. Друзья тогда дошли до маразма, одевали малыша в детскую одежду, не спускали с рук, укладывали спать рядом с собой, учили прямохождению и дали имя — «Пусик». Счастливейшие месяцы. Увы, Пуся подрос, и его пришлось отпустить на свободу, после чего и Воля, и Рома несколько дней ходили с мокрыми глазами. После того случая Рома начал переучиваться на работника детского центра, а Воля усиленно взялся за генетику, чтобы когда-нибудь сместить вреднейшего коллегу Женю.
Поэтому новость о предстоящем эксперименте взбудоражила их умы. Получить желаемое без лишних временных затрат, сразу — казалось, что сама удача плывет в руки. Сроки их не пугали, возможные ограничения — тоже. Они даже не задумывались над этим.
«Дорогие земляне! Представляем вашему вниманию тест на участие в самом значимом эксперименте последнего тысячелетия! Убедительная просьба — прежде, чем подать заявку, хорошо подумайте. Взвесьте все за и против. Реально оцените собственные возможности. При малейших сомнениях, в себе или в своем партнере — не подавайте заявку.
Длительность эксперимента — восемнадцать лет.
Вам предстоит поставить себя в жесткие рамки. От многого отказаться. Полностью перекроить образ жизни. Пройти испытание на прочность и выдержку.
Повторяю еще раз: при малейших сомнениях — НЕ подавайте заявку.
Если перечисленные пункты вас не пугают, пройдите по ссылке ниже».
— Ромочка, ты как думаешь? Какие надо ответы ставить? — Воля еще раз перечитал обращение Эна к населению и в стотысячный раз задал один и тот же вопрос.
— Честные, конечно же, — спокойно ответил партнер, подготавливая переноску.
— Да, а если они не подойдут? Надо же, чтобы подошли. Иначе нас не примут!
— Волечка, ну откуда мне знать, какие ответы правильные?
— А сколько мы вместе живем?
— Два года. И три месяца. И, если не ошибаюсь, четыре дня.
— Рома, а вот тут что надо отвечать? Вопросы такие странные. Длина волос… охота… как можно убивать живых существ, если давно уже разработали искусственное мясо и сбалансированные гранулы? Ужасно!
— Зая, да отвечай честно, и все.
— Нет, — капризно протянул Воля. — Надо ответить правильно, а не честно! Вот здесь точно нужно пометить, что мы детей любим, а с ориентацией как быть? Подвох, тут чувствуется подвох… Рома, а ты в истории хорошо разбираешься?
— В современной.
— В современной и я хорошо… так, погоди. Сообщение, — прикрыл глаза и поморщился.
Отправителем оказался Женя.
Воля искренне недолюбливал коллегу и в некоторой степени боялся. К тому же верховный генетик крайне редко писал ему сообщения, точнее, никогда, и в воображаемой мигающей красной точке мерещилось что-то угрожающее. Он с опаской открыл текст и напрягся еще больше.
Короткое слово. «Выйди». Холодок пробежался по спине.
Потому что сообщение могло обозначать только одно: Женя лично прилетел. Сам. Добровольно. Это казалось чем-то невероятным, потому что коллега покидал лес в исключительных случаях, после долгих уговоров и по уважительной причине, и вдруг заявился… сюда? К нему? Но вот зачем?
Миллионы догадок всплыли в голове. Возможно, тот ген, с овальной формой ногтей, что он вычленил два года назад, оказался бесполезным или, еще хуже, нанес вред новому младенцу, или окраска радужки опять не подошла человеку и действует только на бизонах, несмотря на все предварительные расчеты, или… да много чего могло произойти! Порядком накрутив себя, Воля мельком глянул на Рому. Тот подготавливал пищащих расползающихся бобрят к перевозке на другой пункт передержки. Малыши расползались, сопротивлялись; партнер терпеливо собирал их опять и, поглощенный работой, ни на что внимания не обращал. Тихо обогнув его, вдохнув и выдохнув для храбрости, Воля решился, несмело поднялся наружу, сжался и осторожно выглянул из-за куста, маскирующего вход в дом.
Теперь он удивился еще больше.
Почему-то Воля был уверен, что Женя первым делом начнет на него орать, хотя бы потому, что он любил орать, но, к удивлению, коллега ни слова не сказал. Стоял в нескольких метрах с плотно поджатыми губами, смотрел недобрым взглядом, но молчал. Грудь его высоко поднималась и медленно опускалась, словно он не на гравиталете прилетел, а прибежал, и сильно запыхался. Выждав несколько секунд, Воля осмелился подойти ближе, и, подойдя, совсем перестал понимать, что происходит.
В руках Женя держал дохлую лису. Обычную, рыжую. Лапки ее свисали, вокруг пасти шерсть вымокла от обильной слюны, наверное, умерла она совсем недавно. Причем держал ее коллега очень бережно, прижимая к животу, что было на него совсем не похоже. А когда Воля поднял взгляд выше и внимательно всмотрелся в Женины глаза, то заметил, что они красные. И тут стало понятно, почему генетик молчит — чтобы не расклеиться.
Угрозы он точно не представлял. И Воля без всякой боязни подошел к коллеге.
Всего лишь пятьдесят слов. Полсотни слов, и цифровые значения станут понятны, но никак они не желали переводиться. В сто тысячный раз получился абсурдный набор букв, лишенный смысла. Да и числа в столбике — огромные. Почти семь миллиардов — вот что это может значить? Чего семь миллиардов?!
И сколько раз в день допустимо связываться с человеком, чтобы не показаться навязчивым? Стоит ли прямо сейчас предпринять четвертую по попытку, с учетом, что три предыдущих вызова отклонили? Он занят, работает, не хочет отвлекаться? Сам потом даст о себе знать? А если не даст? А вот здесь — что за данные? Видно, что это проценты, но кого с кем сравнивают, неизвестно. Тысячи, миллионы, сотни, какие-то соотношения, казалось, вся мировая история перед глазами, но как ее понять?