Страница 33 из 63
Я посмотрела на Хайдена. Казалось, он контролировал каждую клетку своего организма, но все же в его глазах промелькнула тень нерешительности.
— Никаких секретов больше. Обещай мне.
— Никаких секретов.
Тишина окружила нас, и в этой темноте во мне пришло решение.
— Я хочу узнать, кто убил моего отца. — Мой желудок обожгло как огнем.
— Я знаю.
— И Курт под наибольшим подозрением. Ты знаешь об этом.
— Я не знаю, во что верить. Я знаю его долгие годы, Эмбер. И если бы это был он, то почему? Зачем ему Оливия? — спросил Хайден. — Он долгие годы работает с моим отцом. Он знает, как тяжело приходится одаренным. Это просто бессмысленно.
— Я не знаю, но как же все те вещи из моего шкафчика? Это должен быть… один из них.
Он не ответил. Вместо этого откинулся на спину, сохраняя безопасное расстояние между нами.
Даже после всего, что я узнала сегодня вечером, мое сердце колотилось все же слишком быстро.
— Нам скоро надо возвращаться, — сказала я.
— Надо.
Но мы не стали.
Мы разговаривали, больше спорили, о Курте и отце Хайдена.
— Мы никогда не придем к общему мнению.
Хайден фыркнул.
— И я все еще думаю, что нам надо пойти к моему отцу. Это могло бы… что это? — он сел, поднял что-то маленькое с кровати.
Мне пришлось наклониться вперед, чтобы увидеть, что он держит. Что-то маленькое и круглое лежало на его ладони. Я тут же поняла, что это была монетка.
— Ох. Она, наверное, выпала из моего кармана.
Он присмотрелся к ней сквозь свои густые ресница.
— Не могу понять, что на ней написано.
— Ничего особенного, — сказала я, желая забрать ее у него с ладони. — Можешь отдать? — я вытянула руку.
— Конечно, но почему ты носишь в кармане монетку? Я заметил, что она не обычная.
Я пожала плечами.
— Не знаю. Это типа на удачу.
Хайден положил ее обратно на мою руку. Я могла слышать, что он улыбается по его голосу.
— Тогда ты не захочешь ее потерять.
— Нет. — Я положила ее в карман и надеялась, что там она и останется.
После этого мы снова погрузились в тишину. Затем я услышала мягкое спокойное дыхание, которое говорило о том, что Хайден заснул. Я ему позавидовала. Мой мозг не хотел отключаться. В какой-то момент я повернулась на бок и приподнялась на локте. Я не знаю, что на меня нашло, но я изучала его. Я заметила то, чего не видела раньше, например, густоту ресниц и форму бровей, идеальную от природы.
Мои пальцы чесались от желания пройтись по линии его челюсти и щеке. Взгляд опустился вниз на губы, затем еще ниже. Руки лежали на плоском животе. Мне казалось странным, что в этих длинных элегантных пальцах была сила, способная причинить мне боль.
Разглядывая собственную руку, я задумалась, приходило ли ему в голову подобное, когда он смотрел на меня. Хотя мои пальцы не были такими элегантными. Они всегда были заляпаны чернилами и углем.
И мои пальцы несли смерть — все из-за дара Оливии, из-за того, что кому-то нужен был ее дар.
Я медленно перекатилась на свою сторону и наблюдала за тем как приподнимается и опускается грудь Хайдена, пока глаза не закрылись. Я забылась глубоким сном, и ни один сон не потревожил меня.
***
Теперь мама выглядела для меня по-другому, рыжие локоны казались не блеклыми, а лицо не бледным.
Даже то, как она напевала, не раздражало меня, как прежде.
Я поставила чашку чая на тумбочку рядом с ее креслом и сделала пару шагов назад.
— Мама, я понимаю.
Она продолжила медленно раскачиваться.
— Я знаю, что мы много ссорились до аварии, но я всегда любила тебя. Ты знала об этом? Хотя, наверное, я вела себя не так. Я просто была глупой и мне бы хотелось, чтобы ты услышала меня сейчас. Я сожалею о своем поведении. Мне жаль, что я выбрала морепродукты в ту ночь и… и мне жаль, что я ненавидела тебя все это время.
Я остановилась и закрыла глаза. Желание услышать ответ зависло в тишине между нами.
Пока мы шли утром обратно к дому, Хайден объяснил мне все про стирание разума и что для этого требуется умение.
— Это как искусство, — сказал он. Если сделать неправильно, то последствия непоправимы, а ущерб остается навсегда.
Злоба и беспомощность смешались во мне. Мама не заслужила этого. Мои ногти впились в ладони.
— Я знаю, что произошло с тобой. — Сказала я. — Я знаю, что мы никак не сможем это изменить, но я все, же постараюсь все как-то исправить. Когда я узнаю, кто это сделал, я заставлю их заплатить за это. Я… — половицы в коридоре скрипнули один раз, потом еще раз. Я повернулась к двери, закрыв рот.
Я преодолела расстояние до двери и выглянула в пустой коридор. Я не знала, был ли там кто-то и что он мог подслушать. Когда я повернулась обратно к маме, мое сердце остановилось.
Она смотрела прямо на меня невероятно расширенными глазами, сейчас их зелень казалась особенно яркой.
— Мама?
Потом я поняла, что смотрела она не на меня, а мне за спину, в направлении двери, словно тоже слышала кого-то в коридоре.
Глава 16
Самопознание для меня было сравнительно подготовке к экзаменам. Я не хотела этим заниматься, но приходилось. А когда я все-таки за это бралась — получалось так себе. А еще это занимало много времени, у меня ушло две с лишним недели.
Наверное, за это мне стоит благодарить Холдена Колфилда.
Мистер Тео сидел на краю своего стола, держа в руках «Над пропастью во ржи». Он снова и снова говорил о том, как Холден изолировал себя в качестве средства самозащиты, что и привело к его одиночеству. А потом рассуждал об одиночестве как о форме защиты от внешнего мира.
Да и ладно. В конце концов, Холден сам решил быть изгоем.
Однако меня накрыло прозрение, пока мистер Тео читал отрывок из книги своим приятным голосом.
«Самым лучшим в этом музее было то, что все оставалось здесь на своих местах. Никто не двигался… никто никогда не менялся. Единственным, что изменится здесь, будешь ты сам».
Мистер Тео захлопнул книгу и посмотрел на класс, казалось, его яркие глаза задержались на мне.
— Как вы понимаете это?
— Парню надо было потрахаться, — ответил Билли.
Я проигнорировала смех и ответ мистера Тео — была слишком сосредоточена на мысли, что не хочу быть подобна одной из статуй в музеях: никогда не двигаться и не меняться, навсегда остаться девушкой, которая не способна даже касаться растений. Я хотела измениться, мне это нужно было, но спустя две недели издевательств над каждым растением, к которому я прикасалась, у меня все еще ничего не получалось.
Каждый вечер мы с Хайденом сбегали в хижину и тренировались на растениях. А после — сидели на диване и разговаривали обо всем на свете. Иногда даже лежали на кровати. В такие ночи мы обычно засыпали, а потом с рассветом прокрадывались в дом, надеясь, что нас не поймают.
Возможно, я недостаточно сильно старалась. Может, я затягивала с тренировками, потому что хотела проводить время с Хайденом, мне нравилось засыпать рядом с ним и испытывать подобную близость.
Пронзительный звонок вырвал меня из размышлений, и я чуть не упала со стула. Ученики встали из-за парт с озадаченными лицами.
Мистер Тео положил книгу на стол.
— Эмбер, ты не могла бы задержаться на секунду?
Я не особенно удивилась его просьбе и, проигнорировав вздохи окружающих, засунула учебники в сумку.
Мистер Тео взял за правило узнавать о моих делах. Думаю, его все еще тревожил мертвый кролик.
Он кивнул на прощание последним выходящим студентам и вышел из-за стола. Как только комната опустела — улыбнулся мне.
— У тебя что-то происходит?
— Нет, — соврала я и тут же почувствовала вину за это. Я вздохнула и села на стул напротив него. — Ну, была сломанная кукла в моем шкафчике вчера.
Я не стала говорить про петлю, которую нашла в понедельник после танцев. Мистер Тео уже знал об этом, в тот день он тоже задержал меня после уроков. Почему-то мистер Тео тогда был удивлен меня видеть на занятиях, видимо, я выглядела болезненно.