Страница 8 из 58
— Мистер Лэнгдон приезжает в Бар-Харбор каждые несколько месяцев или около того, — осторожно отвечает Линди. Он сказал тебе, что будет здесь?
Чувствую себя немного одурелой. Каждые несколько месяцев? В смысле, я знала, что он здесь не живёт, но мне казалось, что он, по крайней мере, будет тут во время моего приезда, чтобы выдать мне конкретные указания.
— Наверное, он так не говорил, — отвечаю я, пытаясь не сорваться на них. — Я только предположила…
— Ну, не имеет значения, — произносит Линди, одаривая меня доверительной улыбкой. — Мы объясним азы, представим тебя Мистеру Полу, и ты почувствуешь себя точно, как дома.
Я довольно-таки уверена, что Мик бормочет себе что-то под нос, однако он тут же выкатывает чемодан из кухни, утвердительно кивая на инструкции Линди о том, что меня нужно разместить в Зелёной Комнате.
— Там фантастический вид на водоём, — говорит она, одёргивая передник. — И комната расположена недалеко от комнаты Мистера Пола на тот случай, если ему что-нибудь понадобится.
— А где, эм, Мистер Пол? — интересуюсь я, следуя за их именованием, хоть и чувствую себя в каком-то другом веке.
Уверенное выражение соскальзывает с лица Линди, и на секунду мне кажется, что она хочет меня о чём-то предупредить, но её улыбка тут же возвращается на место.
— Он проводит бóльшую часть утра в библиотеке за книгами, — объясняет она, показывая кивком головы, что я должна последовать за ней. — Должно быть, он там.
— А разве сейчас не день? — спрашиваю я.
Линди не поворачивается./
— Он и днём проводит там много своего времени. Как и вечером.
Упс.
— Эй, Линди, — зову я, преграждая ей путь к, как мне кажется, двери библиотеки, прежде чем она в неё постучит. — Что, эм… что я должна делать? Никто не сказал мне ничего определённого.
Она поджимает губы.
— Мистер Лэнгдон не обрисовал в общих чертах свои ожидания?
— Да, конечно. Он сказал мне воодушевить его сына на физиотерапию…
Линди фыркает.
—… и что я должна убедить его регулярно питаться.
Ещё раз.
— Но главным образом я должна быть партнером. Должна поддерживать мужскую компанию.
Линди не реагирует на последнюю часть, и я слишком поздно понимаю, что она вообще не смотрит на меня. Она смотрит за меня.
Я оборачиваюсь и с трудом подавляю вопль, когда вижу силуэт стоящего в дверном проёме человека.
Я не могу увидеть его лицо, но голос у него ледяной.
— Похоже, мой отец забыл упомянуть самую важную часть вашей работы. Впрочем, он никогда не говорит моим нянькам, зачем они здесь на самом деле.
Я делаю небольшой шаг вперёд, желая взглянуть на человека, с которым разговариваю, но он отступает назад, скрываясь в темноте.
— И что же это? — спрашиваю я, сузив глаза.
— Надзор с целью предотвращения самоубийства.
Дверь захлопывается перед моим лицом.
Глава четвёртая
Пол
Да пошло всё на хрен.
Пропади оно всё пропадом.
Прежде чем я успеваю сообразить, моя рука взлетает, и хрусталь вдребезги разбивается о стену. До меня с трудом доходит, что по стене в лужу на полу стекает Пеппи Ван Винкль (прим. ред.: «Pappy Van Winkle» марка бурбона).
Мне казалось, что я был готов.
Чёрт, я был готов.
Я был готов поприветствовать любую почтенную и благочестивую благодетельницу, которая была следующей в бесконечном списке нянек, подготовленном моим отцом, и заставить её почувствовать себя, как дома. Ладно, это преувеличение. Но у меня было намерение не быть мудаком. Я собирался продемонстрировать ей свою хорошую сторону, порядочную. Может, даже заставил бы себя улыбнуться. Радушно принял бы её. Я всю ночь уговаривал себя, что старой карге будет всё равно, как я выгляжу.
Но женщине по ту сторону двери? Нет, девушке. Она не старая карга. Эта сиделка… красивая.
И вряд ли дело в настолько большой давности отсутствия отношений с женщинами, что даже думать не хочется, или же в том, что я так же давно не видел сверстниц. Она горячая. Большие зелёные глаза, длинные светлые волосы, в которые хочется вплести пальцы. Крупный, пухлый рот, который я хочу…
Нет. Ни за что, чёрт возьми.
Ей не может быть больше двадцати двух. Всем остальным было как минимум тридцать пять. Эта женщина — эта девушка — относится именно к тем людям, из-за которых я сбежал, сослав себя в Мэн.
Она соблазнительна. Не только в сексуальном плане, хотя да, есть и такое. Но этими краткими проблесками она искушает меня чем-то худшим — жаждой нормальности.
Она должна уехать. Немедленно.
Я сжимаю кулак и с силой впечатываю его в собственное бедро, ударяя самого себя в наказание. Из всего на свете, ты должен был пойти и признаться ей, что готов на самоубийство? Но это было инстинктивно. Я хотел прогнать её грубо и быстро, и это показалось мне самым верным способом напугать новичка в этом деле.
Она сейчас же рванет к машине, и я убеждаю себя в положительности моих действий. Мне не нужна шикарная блондинка в напоминание о том, чего я не могу иметь.
Разве что…
Мои глаза распахиваются.
Этот чёртов ультиматум.
Сказать, что мой отец в очередной раз меня обставил, — преуменьшение. Трёхмесячное обязательство играть по правилам и так казалось ужасным, когда я думал, что буду иметь дело с капризной старухой, но это? Предлагать мне провести три месяца в компании этой офигительной блондинки?
Откровенная провокация. Мой отец не просто пытается заманить меня обратно в реальный мир, он швыряет меня в него.
Я нажимаю пальцами на глаза, подобно реальности ситуации, что обвивает мой мозг и сдавливает его. Какой у меня выбор?
Я могу сказать отцу отвалить — пусть девчонка возвращается в машину с Миком, а в результате моя задница окажется на улице без единого цента в кармане. И я оставлю жену и дочь Алекса ни с чем.
Или же… я могу погнаться за Златовлаской и притвориться, что хочу видеть её здесь. Притвориться, что она нужна мне. Следовательно, дочь моего лучшего друга сможет жить.
К чёрту. Выбора нет. Не на самом деле.
Я движусь к двери, замешкавшись, когда боль простреливает голень. Дерьмо. Прошло слишком много времени с тех пор, как я последний раз забывал о пользе своей левой ноги. Что подсказывает мне наверняка, какие у меня неприятности. На секунду я забыл, кем являюсь. Чем являюсь.
Я больше не Пол Лэнгдон, отчаянный квотербек и герой всея Америки. Я Пол Лэнгдон, обезображенный и никому не нужный затворник. Чёрт, я даже не могу быть собой. Не могу даже, чёрт возьми, ходить.
Прежде чем я выдам отцу общеизвестный палец и скажу ему, что не нуждаюсь ни в его доме, ни в его деньгах, мне нужно собраться. И чтобы это сделать…
Я отворачиваюсь от стола и пробираюсь через комнату так быстро, как только могу. Я недолго колеблюсь у дверной ручки, прекрасно понимая, что моя жизнь перевернётся с ног на голову.
Сердце гремит, и я пытаюсь убедить себя, что дело в гневе, но подозреваю, что здесь нечто похуже. Кажется, страх. Я знаю, какое зрелище предстанет перед этой девушкой, и оно не очень-то прекрасное. Далеко не такое.
Я открываю дверь, раздумывая над тем, как буду гнаться за этой девчонкой с такой ногой.
Оказывается, мне и не нужно бежать за ней.
Она и так меня ждёт.
Глава пятая
Оливия
Те пять минут, что я стою возле библиотеки и пялюсь на дверь, которую он захлопнул перед моим носом, меня интересует только одно: кто такой — или что такое — Пол Лэнгдон.
Должна сказать, я не ожидала плюшевого мишку, которому нужно, чтобы его обняли и выслушали, однако это создание больше похоже на замученного варвара, чем на искалеченного войной человека. Так и продолжается, пока дверь вдруг вновь не распахивается, что подталкивает меня на мысль о том, насколько по-идиотски я неподготовлена.