Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 18

Хотя, сама мысль о еде вызывала отвращение, подобный уровень не просто сервиса, а практически личного участия невольно подкупал. А потому засунув пакет в сумку к прочим припасам, я направился к выходу.

– Кидалово, и Тито такая же сволочь оказался, – подумал я, увидев транспорт, ожидавший меня в конце спуска с лестницы. Своими контурами без труда позволяя угадать в нем самый обычный микроавтобус “Хайс”.

Замочив рыло в открытую дверь, а иначе при моей помятой физиономии, и разящего от меня похмельного перегара и не скажешь, я немедленно срисовал ситуацию. Ясно, что все мною жутко недовольны, однако хуже другое. Автобус заполнен практически под завязку, и свободными оставались только два места у прохода. В моем состоянии подобный расклад не принимался, следовательно, кому-то придется подвинуться, независимо, хочет он того или нет. Из двух представленных претендентов, устроившихся у окна, жертву я определил сразу. В отличие от общей массы, не скрывшей своего раздражения в мой адрес, его приветливая физиономия выглядела настолько фальшиво, что выдавала его истинную натуру с головой.

Тут ведь главное – что называется: “Вижу цель, верю в себя”. Потому, не отрывая тяжелого взгляда исподлобья от намеченной жертвы, продвигаюсь к нему по проходу.

– Не возражаете, если я возле окна сяду, – продолжая буравить взглядом его переносицу, неожиданно вежливым голосом поинтересовался я.

И, не дожидаясь его ответной реакции, начинаю пробираться мимо него на облюбованное место.

– Позвольте, а почему, собственно, … – проблеял тот, все же смещаясь в сторону прохода, пропуская меня к намеченной цели.

Но я, ловко развернувшись, уже свалился на его место, всем своим видом демонстрируя, что дебаты окончены. Ехать до Каира шесть часов, уж не знаю, где мозг ухватил эту информацию. А потому, учитывая мое состояние, устроиться необходимо с максимальным комфортом. Демонстративно игнорируя сгустившееся в мой адрес общественное осуждение, достав из сидора бутылку с водой, я с нескрываемым наслаждением отпил из нее почти половину.

Ничуть не смущаясь сконцентрированного на моей персоне всеобщего вниманья, развернувшись, я забил сидор в пространство между подголовником сиденья и стеной. Причем находившаяся в сумке подушка оказалась там очень кстати, позволив разместиться с дополнительным комфортом. После чего, повозившись немного, устраиваясь поудобней, привычно отключил все внешние раздражители, проваливаясь в зыбкое забытье.

И не удивительно, потому как самым общительным оказался именно мой терпила – сосед. Пожалуй, только он и не позволял мне, окончательно утратив связь с реальностью, провалиться в стадию глубокого сна. А потому за время пути я пару раз выныривал из забытья, чтобы напиться, и раз даже вышел покурить во время стоянки возле какого-то придорожного кафе.

Следом за внезапно навалившимся рассветом, пришло понимание, что автобус движется уже не по трассе, а по пригороду Каира. Возможно, виной тому стало, что песчаный оттенок окружающих нас недостроев мало отличался от общей цветовой гаммы простиравшегося вокруг пустынного пейзажа.

Но стоило приблизиться к центру города, как последние остатки сна как ветром сдуло. Суета переполненных, несмотря на ранний час, улиц, непривычный архитектурный стиль, на каждом шагу преподносящий сюрпризы своей непредсказуемостью, и огромное количество раритетных автомобилей, двигавшихся в общем потоке, не могли оставить равнодушным.





Государственный музей Каира, ставший первым пунктом нашего вояжа, я попросту игнорировал, решив остаться в автобусе. Под непонимающими взглядами попутчиков, сопровождавший нас гид что-то проблеял, мол, деньги за посещение уже уплачены, а потому об их возврате не может быть и речи. Но под моим тяжелым взглядом быстро сдулся, и возглавив страждущих культурного просвещенья пассажиров, повел их знакомиться с осколками древней цивилизации. Водилы тоже куда-то свалили, а потому я наконец-то получил возможность подремать в тишине и покое.

По видимому экспозиция оказалась действительно богатой, потому как разбудившие меня соотечественники явились часа через три, что позволило мне практически прийти в норму. Сразу после посещения музея, нашу группу отвезли на обед в ресторан, находившийся в некогда туристическом теплоходе, сейчас намертво пришвартованном к набережной Нила. Есть по-прежнему, не хотелось, а потому ограничившись тем, что в местной кухне именуется супом, я вышел на палубу перекурить.

В глаза сразу бросилось, что с погодой творится что-то необычное. В воздухе стояла какая-то непонятная хмарь, почти полностью скрывавшая солнце. И теперь, вместо полуденного пекла, создавалось впечатление, что день уже близится к вечеру.

После предстоял визит в масляную лавку, но стоило войти внутрь, как похмельная гиперчувствительность к запахам заставила меня срочно покинуть помещение. А потому я составил компанию ожидавшим снаружи водителям, которые страдая от безделья, решили обучить меня явно матершинному слову, выдавая его за безобидное “хорошо”

Единственным стоящим, на мой взгляд, заездом оказалось посещение ювелирного магазина местной фабрики. И хотя, покупать я ничего не собирался, за “посмотреть” денег не берут, тем более, было на что. Стена позади высокого прилавка, за которым обосновались продавцы, была вся увешана готовой продукцией, четко поделенной на три равных отдела. Как моему терпиле-соседу дали в руки примерить цепь, сразу бросившуюся всем в глаза, мне осталось непонятно.

В палец толщиной, состоящая из крупных витых звеньев, она словно излучала насыщенный ярко-рубиновый оттенок, не имевший ничего общего с мутно-красным цветом Турецкого “рыжья”. Особенно когда стало известно, сколько она стоит. В том отделе находилась продукция 999-й пробы, которую было принято носить местными. Соответственно и цена за грамм являлась значительно выше, чем более низкосортное золото, представленное на соседних стеллажах.

Цена изделия определялась его взвешиванием, и умножение массы на стоимость золота этой пробы. Впоследствии к полученной сумме плюсовалось 10 процентов за изготовление, и в результате конечная цена представлялась потенциальному покупателю на экране калькулятора. Получалось, что эта цепь стоила чуть больше тридцати пяти штук. На всякий случай уточнив, что цена указана в долларах, я еще раз недоверчиво оглядел интерьер магазина.

Непосредственно в торговом зале находился всего один продавец, довольно хлипкого телосложения, который вполне предсказуемо терся рядом с обладателем этого сокровища. Стеклянная дверь в фойе, где за столом сидел охранник, была открыта настежь. Непосредственно входная дверь, хотя и закрыта, но не заперта. В общем, не знаю, что здесь могло помешать, если бы мне вздумалось пойти на прорыв, попытавшись, что называется, уйти не расплатившись. Впрочем, вероятнее всего, мне в руки эту цепь никто бы и не дал, в отличие от моего соседа, в котором торгаши безошибочно определили потенциальную жертву.

Тем временем погода все больше ухудшалась, и к нашему приезду в долину пирамид небо уже полностью затянуло тяжелой пеленой. Но все бы ничего, если просто облачность. Поднялся порывистый шквальный ветер, доставлявший поистине ощутимый дискомфорт. Потому как подхваченные им песчинки, словно маленькие острые снаряды довольно чувствительно атаковали открытые участки кожи. К тому же эта песчаная завеса практически полностью закрывала расположенные в удалении пирамиды, в результате чего вместо этих величественных сооружений, лишь смутно просматривались их размытые контуры.

В результате, на площадке, с которой открывался вид на весь комплекс пирамид, делать оказалось нечего. Нормального изображения не получалось даже на мощных профессиональных фотоаппаратах, что уж там говорить о простых “мыльницах”, которыми было вооружено подавляющее большинство. Пофотографироваться удалось только у основания пирамиды, да и то, по понятной причине, лишь с ее подветренной стороны.

После чего всей бандой отправились провожать добровольцев, изъявивших желание войти в саму пирамиду. Помимо меня, таких оказалось немного, а именно одна молодящаяся деваха неопределенного возраста, всю дорогу так и рвавшаяся со всеми перезнакомиться. Вот только, как выяснилось, не в состоянии похвастать особым умом и сообразительностью. Уже приближаясь к будке охраны на входе, так, чтобы слышала только она, я посоветовал ей убрать фотоаппарат в сумочку.