Страница 60 из 63
Апрель 1945 года... Трижды Герой Советского Союза, Иван Никитович Кожедуб, барражировал в небе поверженного Рейха. На его счету был уже 64 немецких самолета, в том числе и немецкий реактивный истребитель МЕ-262. И тут в небе появились американские бомбардировщики "Летающая крепость", вокруг которых вились Мессера. Надо выручить союзников, решил советский пилот и стал меткими очередями отгонять Мессеров от американцев, в чем весьма преуспел. Но неожиданно, сопровождающие "Крепости" американские истребители Лайтнинг , пошли на "Ла Пятый" Кожедуба в атаку, причем в серьез. Два из них вели явно прицельный огонь. Такой наглости, советский летчик простить не мог, быстро сблизившись с американцами, он совершил боевой разворот и распорол фюзеляж Лайтнинга своей фирменной очередью из всех стволов, и войдя в полупетлю и атаковал второго наглеца, и от меткой очереди американский самолет взорвался в воздухе. Современники говорили о Кожедубе как о неудержимом, героическом летчике, который никогда не отступал перед врагом и ни разу за всю войну не был сбит.
Вот такой был второй бой между американскими пилотами и ВВС РККА. До этого американские летчики воевали против нас четверть века назад...
В 1920 году, американские пилоты, воюющие на стороне Пилсудского бомбили Киев, Мать городов Русских. Среди них кстати, был "Отец" Кинконга - МЕРИАН КУПЕР, знаменитый позднее американский сценарист, режиссер и продюсер, создатель фильма Кинг-Конг. Но это уже совсем другая история
1950 По Личному Указанию Товарища Сталина... Или Баллада о тяжелом пулемете
Этот эпизод о войне в Корее, был мне рассказан очевидцем и участником.
1975 год. Где то между Сибирью и Дальним Востоком.
Мы сидели в привокзальном ресторане города Энска, что на Великой Сибирской Магистрали и ждали свой поезд. Мы ехали из командировки и теперь что бы попасть в Москву, нам нужно было проехать пару другую перегонов до аэродрома. В меню ресторана помимо дежурных блюд было к нашему радостному изумлению пять сортов сыра и несколько сортов кавказских вин, включая: Хванчкару, Киндзмараули, Цинандали, и Карданахи.
Местное население эти напитки не уважало и поэтому они были тут в свободном доступе. Учитывая непривычно жаркое для этих мест лето и предприимчивость Тарасюка и Акима, изыскавших кур и склонивших ресторанного Шефа их для нас пожарить, стол получился более чем... Жареные куры, желтые и янтарные лепестки сыра, зелень и лес бутылок. Что еще надо уставшему солдату, тем более когда он в штатском и на отдыхе. В ресторане было пусто и поэтому мы сразу обратили внимание на мужичка за пятьдесят, который не смотря на близость к обеденному времени, пребывал в тяжком похмелье. Судя по представшей перед нами интермедии, когда он прихрамывая барражировал возле вожделенной стойки, в ресторанном буфете его хорошо знали, но увы все виды кредитов были давно исчерпаны. И тут в процессе бурной жестикуляции пиджак его распахнулся и на рубашке что-то блеснуло.
Я приглянулся и не поверил своим глазам... Это был ОРДЕН СВОБОДЫ И НЕЗАВИСИМОСТИ КНДР. Мы подозвали странного ветерана к своему столу, уважительно утолили его жажду и уловив на его лице благорастворение задали главный вопрос, за что мол ордена-то такие экзотические дают?
- "За Перышко" -, почти нежно ответил ветеран... и вежливо испросив на такой случай водки, начал свой рассказ.
1950 год Корея. Наджин
Ехали мы как-то, помогать братскому Корейскому народу отбиваться от империалистических агрессоров. В группе было пятнадцать человек: Десять мастеров с заводского полигона, включая меня, Начальник, Зам по политчасти, двое военпредов и товарищ сами понимаете откуда. Ехали на поезде от самого Новосибирска и хотя было нам всем строго на строго приказано, что мол спиртного ни-ни! Но у нас сами понимаете было, а когда кончалось, то Русский мастеровой всегда чего-нибудь изыщет, тем более солдатский телеграф сообщил, что в Наджине будем пересаживаться на пароход, то тем более народ заволновался, тут и на земле-то боязно по военному времени, так еще и в море повезут, так что по чуть-чуть не помешало.
Так как груз был секретный, на границе разбудили только начальство со свитой. Ну а мы как начали отмечать с вечера первую поездку за границу, так и не могли на радостях остановиться, ведь водка потребляемая дозами до ста грамм, полезна в любых количествах. Плюс повод был хороший, первый раз за границу попали. Ну вообще-то не у всех заграница была первая. Васька ездил в Польшу и Венгрию на танке, Мишка со Степаном пехом дошли аж до Берлина, ну а я так действительно первый раз. Повоевать не пришлось, так как сразу из ремеслухи пошел на пулеметный завод, что сейчас называется имени товарища Д., а когда пришли призывные года, то получил бронь как ценный специалист, так с тех пор на заводе и прижился, начальство ценило да и дело свое полюбил.
В Наджин приехали под утро, ну а наотмечались мы накануне так крепко, что проснулись только от дикого шума на улице, да и то не сразу. Часть ребят бросилась наружу, а я добравшись до тамбура просто выглянул из вагонной двери и увидел полную пургу с узорами. Наши вагоны загнали на какой то грузовой полустанок, где еще несколько эшелонов ждали разгрузки и все паровозы включая маневровые оглашали воздух тревожными гудками. Метрах в пятидесяти или чуть подальше по ходу эшелона, возле зенитки кучковалось наше начальство, туда же побежала часть народа, а я задержался в дверях засмотревшись на вроде бы совсем близкие, то ли невысокие горы, то ли высокие холмы. И тут из за их вершин бесшумно выскочила стая серебристых птиц, увеличиваясь на глазах они взревели и стали плеваться огнем. Это были американские самолеты.
Железнодорожные пути превратились в ад. Пули крупнокалиберных пулеметов и ракеты казалось летели со всех сторон и первое, что я осознал из увиденного это снесённый ракетным залпом вместе с расчетом, зенитный 37-миллиметровый полуавтомат и беспорядочно разбросанные тела и тут до меня дошло, что там только что стоял штаб нашей группы. Внезапно наступила тишина. Нет не полная, ибо раздавались крики и трещали горящие вагоны, но не рвались больше ракеты, не стреляли зенитки и не гудели паровозы и главное прекратился грохот со стороны главного Наджинского железнодорожного узла и порта, там судя по всему работали самолеты покрупнее чем у нас. Внезапно кто-то потрогал меня сзади за плечо. Это был товарищ Чен, приданный нам сутки назад переводчик. Он не перенес вчерашнего застолья и мирно заснул на багажной полке нашего купе еще вечером, это его и спасло. Товарищ Чен был интересной личностью. По его словам он был из крестьян и три месяца отучившись на спецкурсах во Владике, был назначен переводчиком в отдел Штаба Корейской Народной Армии, занимающийся контактами с Советскими товарищами, но говорил он хоть и немного ломано, но с московским аканьем которое ни с чем не перепутаешь.
Играл в шахматы лучше разрядника Петьки, да и пистолет у него был какой-то не нашенский, чуть ли не японский. Чен оглядел панораму и сказал почти без всякого акцента: "Опять Империалисты применили свой любимый прием, прошли в притирку над горами на бреющем, на подходе заглушили моторы и ударили как всегда из за угла. А ведь был циркуляр из Генерального штаба, во все части ПВО. Сейчас американцы полетели на свой аэродром, где по тлетворной буржуазной привычке будут обедать, а часа в три вернуться назад, что бы все тут закончить".