Страница 14 из 63
После Московской эскапады, Фигнео получив в свое подчинение несколько сотен казаков, и сразу включился в партизанскую войну.
"Вверенным мне отрядом, - писал он в одном из рапортов Кутузову, - о причинении вреда донести честь имею следующее: 1) в окрестностях Москвы истреблено все продовольствие 2) в селах, лежащих между Тульскою и Звенигородскою дорогою, побито до 400 человек 3) на Можайской дороге взорван парк, 6 батарейных орудий приведено в совершенную негодность, а 18 ящиков, сим орудиям принадлежавших, взорваны. При орудиях взяты: 4 офицера и рядовых 586, убито офицеров 3 и великое число рядовых".
В этом бою отряд Фигнера взял двести пленных, но живым до штаба довели только полковника.
Но командование не обращало внимания на эти частности, ибо результаты были весьма высоки. Тем более что французы заслуживали жестокий ответ. Вот выдержка из еще одного рапорта Фигнера:
"Неприятель, рассеясь большими партиями, - докладывал Фигнер, - ищет скрывающихся по лесу мужиков и лишает их сначала последнего имущества, а потом и жизни. Все таковые изверги, попадавшиеся мне весьма часто, предаваемы были ожесточенным жителям или расстреливаемы на месте".
Отряд Фигнера постоянно показывал чудеса лихости, и даже отбил один из Наполеоновских обозов с золотом и драгоценностями, награбленными в Москве.
После этого Фигнеру выделили 5000 казаков и гусар и он начал буквально терроризировать французские тылы в районе Можайской дороги. И по прежнему Фигнер приказывал не брать пленных и иногда даже использовал расправы над ними, для обучения молодых казаков. Из за одной такой сцены, у Фигнера чуть было не дошло до дуэли с Денисом Давыдовым. Но командование слишком ценило Фигнера, что бы порицать за ненависть к врагу. Александр Первый пожаловал ему чин лейб-гвардии подполковника. А Фигнер при каждом удобном случае, уходил в свободный поиск. Переодевшись польским или французским офицером, или крестьянином, он вел свою личную войну. Крестьянин с мешком и посохом, не вызывал у французов подозрений, но у многих из них последним что они видели в жизни, это был направленный на них посох, из которого бесшумно вылетала смерть. Во французской армии ходили легенды, о страшном русском колдуне, убивающим прикосновением своего посоха. Это было его таинственное духовое ружьё.
А потом пришло время возмездия и Русская армия вступила на земли лицемерной Европы. И тут Фигнер не изменил себе и показал себя прекрасным разведчиком и диверсантом.
Для разведки перед штурмом он вызвался пробраться в крепость Данциг. Переодевшись в платье купца, Фигнер проник в Данциг, и прожил там под личиной итальянского коммерсанта около трех месяцев, собирая сведения о гарнизоне. Параллельно он создавал в городе антифранцузское подполье и готовил диверсии. Однако в организации оказался предатель. Императорская Военная жандармерия привела подозрительного коммерсанта к коменданту Данцига генералу Раппу. На допросах русский разведчик твердо держался легенды, что он мол итальянский купец из Милана, оказавшийся в Данциге по воле случая и его оговорили злые люди, которые к тому же взяли у него взаймы денег. Генерал Рапп приказал найти кого-нибудь, бывавшего в Италии и как на зло в Данциге оказался настоящий Миланец. Фигнеру устроили с ним очную ставку и Александр Самойлович назвал в разговоре адрес и фамилию людей, у которых он действительно жил в 1805 году в Милане. Его собеседник засвидетельствовал перед генералом, что человек, с которым он разговаривал, безусловно коренной Миланец и в том нет никаких сомнений. Рапп велел отпустить Фигнера, порекомендовав ему уехать из города и настолько к нему проникся, что перед отъездом он вручил "итальянцу" несколько писем, которые просил доставить в ставку Наполеона. Фигнер заверил француза, что письма попадут "куда надо" и именно туда они и попали, то есть в ставку Русского командования. За "Данцигскую разведку" Фигнера произвели в полковники и поручили сформировать рейдовый партизанский отряд.
Отряд у полковника Фигнера, получился не совсем обычный, но лихой и прямо таки сказать интернациональный. О состоял из русских гусар и казаков, немецких добровольцев и дезертиров из испанских и итальянских частей армии Бонапарта. Фигнер назвал свой отряд "Легионом мести" и выступил с ним в поход. Легион действовал дерзко и смело. Легионеры разбивали обозы, вырезали штабы, уничтожали отставшие от главных сил подразделения французов. И сам Фигнер не только не жалел себя в бою, но и лично ходил в "странствованиями", так он называл разведку. Полковник опять переодевался то крестьянином, то французским офицером, то торговцем и не только добывал нужные командованию сведения, но и вел свою личную охоту за французскими солдатами и офицерами и полковник непременно брал с собой духовое ружье.
Французы начали настоящую охоту на "Легион мести". Маршал Ней получил от Наполеона строгий приказ, уничтожить неуловимого русского партизана. И конечно французы не жалели золота. И вот однажды, под Дассау во время ночевки, французы внезапно, превосходящими силами ударили по Легиону Фигнера, видимо тут все-таки не обошлось без предательства.
"Легион мести" был окружен, и яростно сражаясь прорвал окружение, но тут Ней подвел резервы и прижал отряд Фигнера к Эльбе. Остатки отряда бросались в Эльбу, стремясь переплыть её в плавь, но другого берега достигли только единицы. Среди выживших полковник Фигнера не было, а его тела так и не обнаружили. Нашли только саблю героя, которую он в 1812 году снял с французского генерала.
А вдова героя-партизана, Ольга Михайловна Бибикова-Фигнер, продолжала ждать его всю жизнь. К ней много раз сватались, но она осталась верна памяти мужа до конца.
"...Наш Фигнер старцем в стан врагов
Идет во мраке ночи;
Как тень, прокрался вкруг шатров.
Все зрели быстры очи...
И стан еще в глубоком сне,
День светлый не проглянул --
А он уж, витязь, на коне,
Уже с дружиной грянул!"
В. А. Жуковский
1812. Секретный агент четырех императоров
В июле 1807 года Петербургские великосветские салоны облетела весть, сразу же обросшая сплетнями и пересудами. Блестящий полковник, кавалер одного из высших российских орденов - ордена Святого Иоанна Иерусалимского (врученным ему лично императором Павлом вместе с эполетами полковника в 1801 году), участник битвы при Аустерлице граф Иван Витт, подал в отставку из за какого-то недостойного поступка, какого не известно, но явно что то серьезное, ведь просто так в отставку в разгаре карьеры не подают.
В 1809 граф уезжает в Париж и совершает там вообще невообразимое... Он поступает волонтером на службу к Бонапарту. Поступок полковника Витта вызвал настоящий шок в российских военных и аристократических кругах. Его бывшие сослуживцы открыто говорили о предательстве и клялись, что при встрече вызовут изменника на дуэль. Только Двор хранил молчание и императора Александра I даже приказал не вычеркивать "перебежчика" из списков русской армии.
А Витт тем временем, чувствовал себя в Париже как рыба в воде. Граф стал завсегдатаем местных великосветских салонов и близко познакомился с сестрой Наполеона Полиной Боргезе. Была также замечена дружба Витте с высокопоставленным чиновником французского Военного министерства Мишелем (который через несколько лет, был разоблачен как русский шпион).