Страница 7 из 16
Капитана срочно вызывали в Политуправление, а на сегодня было назначено батальонное комсомольское собрание. Проводить его будет комсорг, но желательно присутствие пары офицеров, ибо батальон был больше ремонтным, чем более элитные подразделения, то есть лишний пригляд не помешает. Замполит был классным мужиком, плюс к тому заядлым преферансистом, а хорошо играют в преферанс только хорошие люди, ибо как говорил один военный психолог (генерал медицинской службы) - "Преферанс это не игра, а скорее образ мышления".
Короче я согласился, ибо делать всё равно было нечего, а что бы не было скучно, я взял с собой эту гадюку Акима. Но скучно увы не было...
Помимо рутинной повестки дня, типа "Приняли-Постановили" и "Все как один", были еще подарки ко дню варенья Ильича, причем подарки творческие, и на нашу беду, талантов было целых три... Два поэта и один художник ! Богата всё-таки на таланты Русская земля.
Самым сложным в данной ситуации было то, что Советским офицером, хохотать до слез во время комсомольского собрания посвященного Дню Рождения Вождя Мирового пролетариата Владимира Ильича Ленина, было не хорошо, и даже недопустимо. Но где взять силы, тем более что Аким без устали меня смешил.
Если первый комсомольский поэт был типичным графоманом-занудой, и выдал стандартный набор банальностей из Остапа Бендера, (помните конечно - "Торжественный комплект.
Незаменимое пособие для сочинения юбилейных статей, табельных фельетонов, а также парадных стихотворений, од и тропарей". Ну типа: 1. Пылать, 2. Взметаться, 3. Выявлять, 4. Рдеть, 5. Взвиваться, 6. Вершиться и.т.д.) Так сказать бедненько, но чистенько и для стенгазеты сгодиться...
Но художник уже насторожил. Его творение, прямо как в Сотби, было скрыто от зрителей почти новой простыней, и когда простыня упала, нашему взору предстала Дворцовая площадь кишевшая революционными личностями, а посередине , прямо на брусчатке стоял крейсер "Аврора" в натуральную величину (ну почти), а с крейсера, Ильич вдохновенно читал народу речь.
Поверху картины шел кумачовый банер с надписью "Аврора - бронепоезд революции !"
Мы с Акимом естественно закашлялись от смеха, а этот человек, считающийся моим боевым другом, прошептал мне на ухо, что картину бы лучше назвали, - "Взятие Бастилии Парижскими коммунарами". Из-за чего мой кашель еще продлился. Но это были еще цветочки, ибо арбузы были еще впереди. На сцену вышел второй поэт...
Стихи по содержательности, на порядок превосходили одноименную поэму Маяковского. И хотя детство Вождя поэт опустил, а начал прямо с революционной деятельности, букв было, ну очень много. Ну а стиль и слог, некая смесь Тредияковского и поэтов с французских студенческих баррикад, 1968 года, и плюс к этому мощное Волжское оканье поэта, убивали на прочь. И перл, следовал за перлом, и перлом же погонял...
Вот кое что сохранившееся в памяти:
"...Ильич укрылся прямо в Польше
Его никто не мог найти..."
"... Не зря Ильич из за границы
Пускал рабочую Искру..."
А потом началась погоня !!! Причем погоня не простая, как выяснилось за товарищем Ульяновым охотились не только жандармы с охранкой, но и волки !
"...Сквозь снег по льду на паровозе
Он всю Финляндию прошел.
За паровозом гнались волки
Но от жандармов он ушел ..."
"...Устали кони у жандармов
И был спасен родной Ильич
Он в Питер прибыл ровно в полночь
И к Революции дал кличь ..."
В процессе этих строф, эта сволочь Аким, причитающим громким шёпотом, простонал на весь зал:
- "Лишь бы не догнали"- , а я был вынужден симулировать приступ кашля, насморка и пляски святого Витта.
А у солдат были лица школьников, которым первый раз в жизни читают "Приключения голубой стрелы" Джани Родари, помните конечно сказку про то, как игрушки на игрушечном же поезде, прорывались под елку к бедному мальчику. Слушали этот стихотворный боевик, буквально открыв рот.
Ну наконец действо закончилось и у нас с Акимом, от так долго сдерживаемого смеха, было ощущение общей контузии, все тело было как отсиженная нога, плюс местами мышечно болело. И Аким не удержался от небольшой мести, хотя и сам нес на себе часть вины.
Пожав руку комсоргу, уточнив фамилию поэта и поблагодарив за прекрасно организованное праздничное собрание, он повернулся к комсомольцам и отдал команду:
"Батальон встать. Покинуть помещение" и когда народ почти организованно вышел из клуба, Аким тронул за плечо, выходящего последним поэта, и не громко сказал ему, сделав значительное лицо:
-"А ты Иванов останься. За тобой сейчас приедут" -
-"Кто !?" - изумился новый Державин Революции
-"Кто надо. Они уж разъяснят, какие стихи писать можно, а какие нет" - зловеще добавил Аким.
Когда ближе к вечеру, к нам примчался замполит, мы испугались, что шутка с бедным поэтом зашла слишком далеко, и он либо сбежал из части, либо до сих пор сидит в клубе ожидая кары. Но все обошлось. Оказалось, что замполит вернулся в часть минут через пятнадцать после окончания собрания и сразу направился в клуб, где обнаружил абсолютно сломленного поэта. Что доставило капитану огромное удовольствие, ибо поэт был плодовитым вплоть до ежедневности творческого процесса и все свои стихи обязательно приносил замполиту (второй экземпляр комсоргу). А тут раз и источник явно на долго иссяк. Вот так , циничные и злые мы, сбили на взлете красного фламинго революционной поэзии.
Ломброзо и Камасутра. Академическая байка.
В любом учебном заведении, будь это школа, гимназия, академия, институт или университет, обязательно стоят чьи-либо бюсты... И во все времена ходят легенды о случайных (и не очень) падениях данных бюстов. А вы сами прекрасно понимаете, уважаемые читатели, что в зависимости от того, чей это бюст, в какое время он существует, и как он упал, за его низвержение виновным грозит наказание от пяти розог по мягкому месту до исключения из гимназии, вплоть до Особого совещания. И в числе крайних, как правило, оказываются хозяйственники, не предусмотревшие, не уберегшие и вообще манкирующие своими обязанностями в подрывных целях.
Вот и в одной солидной Академии (не гражданской, естественно), где нашей группе было приказано пройти переподготовку, такой бюст имел место быть. А закреплен он был на пьедестале весьма остроумно... Сквозь пьедестал была пропущена металлическая труба, нижним концом вмурованная в пол, а на ее верхнюю часть и был нанизан бюст мужа Надежды Константиновны Ульяновой-Крупской. Мы одобрили это решение, ибо места большого скопления Советских офицеров, как правило, весьма чреваты для бюстов. (Сам был свидетелем, как в Новогоднюю ночь в вестибюле госпиталя группа ранбольных офицеров втуне с младшим медперсоналом, хороводя в два часа пополуночи возле новогодней ёлки, сбили бюст "сами-понимаете-кого", находящийся в 11 метрах от центра хоровода). Но к академическому бюсту мы еще вернемся, по системе Станиславского он еще спрыгнет со стены и выстрелит, а пока поговорим о занятиях... Помимо дисциплин нужных и интересных, был, естественно, и зевотный балласт, но, увы, такие уж были времена. Наша группа пала, вдобавок, жертвой закулисных интриг между кафедрами. У нас был в учебном плане факультатив по всевозможным буржуазным лжетеориям и лжеученым, а вот место под это найти было сложно, и тогда ведущий данный факультатив преподаватель нашел компромисс. В Академии была огромная Ленинская комната размерами на две полных учебных группы, а нас было всего семь единиц (Тарасюку повезло, он не был офицером и избежал этой переподготовки). Так что, высокие договаривающиеся стороны пришли к следующему соглашению...