Страница 3 из 16
Найдана в какой-то момент даже забыла, что у нее нет косы, настолько четкими были ощущения. Главное – не открыть глаза и не увидеть в зеркале свое отражение. Раз за разом Найдана проводила гребнем и все больше верила в свою придумку. Она даже чуть повела головой, как это делала раньше, когда гребень натыкался на запутанную прядь. А потом тряхнула головой, чтоб длинные волосы ровно рассыпались по плечам.
Вдруг раздался резкий грохот, звон и быстрый шорох. Найдана вздрогнула и открыла глаза. На полу возле очага валялись осколки небольшой плошки. Должно быть, мышь в поисках съестного пробежала и спихнула ее.
Найдана перевела глаза на свое отражение в зеркале: по-прежнему нелепо остриженная голова, рука с гребнем зависла в воздухе, расчесывая воображаемые волосы, а взгляд – странный, диковатый, напуганный внезапными звуками.
– Божечки, вот дурость-то! Придуманную косу чесать! – Найдана смутилась от увиденного и, вмиг раскрасневшись, стыдливо отбросила гребень на стол, желая поскорее избавить от него руки, словно и не было ничего. – Не хватало, чтоб меня кто-то увидел за таким…
Она торопливо повязала на голову платок, прикрыв отсутствие косы, и накинула на зеркало покрывало, чтоб единственный свидетель ее неловкости не насмехался над ней и не укорял в глупости. А гребень спрятала подальше в укладку, которую задвинула глубоко под лавку так, что послышался глухой удар о стену. Долго он еще не понадобится. Уж зиму так точно. Пока еще волосы отрастут хотя бы до плеч!
Найдана принялась собирать с пола черепки. Да наварить надо бы хоть чего-нибудь. Что те ягоды, которые они ели по пути: разве ими наешься? А чтоб наварить, нужно прежде воды принести. Дел-то еще о-го-го сколько! До ночи все нужно успеть, а она на разные глупости отвлекается. Вот только чем бы она ни занималась, а мысли снова и снова возвращали ее к гребню и к тем ощущениям, которые она испытала, расчесывая воображаемую косу.
Найдана уже легла спать, а все вспоминала, как гладкие пряди плавно скользят между костяных зубьев. И неведомое доселе чувство разливается по телу. То ли это нега, окутывающая ее покрывалом блаженства, то ли сила, которую Найдана еще пока не познала, но очень скоро познает. Да что за навязчивые мысли! Вот прицепились! Она перевернулась на другой бок, пытаясь отогнать их. Какое-то время она так лежала, борясь с желанием, но вскоре не выдержала.
– Ладно, еще разок. Я только проверю, показалось мне или нет. Только один раз, – твердо пообещала сама себе Найдана и слезла с лавки.
Она вытащила укладку, порылась там и достала гребень. Тот был все таким же теплым, будто так и лежал возле ее тела, а не в сундуке под лавкой. Найдана могла поклясться, что раньше ничего подобного не случалось, раньше это был обычный гребень, такой же, как все прочие. Правда, подаренный могущественной ведьмой… Неужели то колдовство так подействовало на него? Темная магия… Магия на крови… Ведагор говорит, что ее нужно опасаться. Но даже если все эти перемены связаны с темной магией, они так манят! Ведь Ведагору вовсе не обязательно знать обо всем. Да и не делает она ничего плохого, просто расчесывает волосы. Все ведь расчесываются. Найдана провела гребнем по волосам и дальше в пустоту, словно волосы доходили ей до пояса. Для пущей достоверности она опять закрыла глаза. Теперь волосы снова казались ей длинными. Найдана даже ощущала руками шелковистость, тяжесть и тепло на спине от их прикосновения, и эти ощущения были удивительно реальны. А еще ее обуяло невероятное, умиротворяющее спокойствие, от которого все вокруг стало казаться неважным и незначительным. Это было хорошо. Все отступало, затягиваясь легким рыжеватым туманом. Где-то она видела такой. У Зугархи! Не мудрено: гребень-то ее, вот и вспомнилось. Но глаза открывать не хотелось. Даже этот туман не раздражал, не пугал, он был как само собой разумеющееся. Естественный. Близкий.
Удобно поджав под себя ноги, Найдана с закрытыми глазами сидела на постели, расчесывала невидимые волосы, перебирала несуществующие пряди и тихо улыбалась.
Этой ночью Найдана плохо спала. Казалось бы, накопившаяся за эти дни усталость должна была дать о себе знать, погрузив ее в крепкий, ровный сон без сновидений, но нет. Смутные образы, значения и смысла которых она не понимала, терзали ее, бередя душу. То ли черная магия, которую она попробовала на днях, так откликалась в ней, то ли таково было действие гребня, в силе которого Найдана уже не сомневалась. Проснувшись, Найдана долго думала об этом. Нет, это не может быть из-за гребня. Ведь что гребень – обычная вещица, выточенная из кости. Разве может вещица, дающая мимолетную радость днем, приносить такую тревогу по ночам? Нет, Найдане не хотелось в это верить, слишком уж нравились ей чувства, которые дарил гребень, когда она расчесывала невидимые волосы. Признать в нем зло означало отказаться от него. Должно быть, это и правда последствия черной магии. Не зря Ведагор предупреждал ее. Да, это точно из-за магии на крови. Никогда больше она не прикоснется к тьме! Слишком уж неприятные последствия. Вдобавок в ее сон закрадывался непрекращающийся вой с улицы, придавая кошмарам еще более тревожную нотку. Неужели волки подошли так близко к деревне? Или это лишь игра воображения?
Но когда ночные образы развеялись, Найдана и вовсе перестала думать о них и об их причине. Она доела кашу, предусмотрительно поставленную с вечера на пол, ближе к порогу, где сквозь щель проникал прохладный ночной воздух. Каша была несоленая, но Найдана уже привыкла есть без соли любую еду, только изредка вспоминая, какой мог бы быть вкус у этой пищи, будь она хоть чуточку приправлена. Похоже, в этой деревне и слыхом не слыхивали о какой-то соли. И вместо того, чтоб впрок засолить грибы, мясо или рыбу, их попросту сушили.
Нужно было сходить за хворостом, насобирать его про запас. Впереди долгая зима, поэтому сушняка лучше бы натаскать как можно больше, чтоб потом не ползать по пояс в сугробах в поиске обломанных веток. В тех избах, где жили и мужики, уже давно были заготовлены целые бревна, а ей под силу только ветки принести. Деревья, поваленные непогодой или высохшие на корню и упавшие от старости, ветки, сбитые ветром, – все шло на растопку. Живые деревья вырубали на дрова редко, разве что расчищая новое поле под засев. Тогда просили прощения у каждого сваленного дерева за то, что лишили его жизни. Да и то на дрова шли только тонкие, ни на что больше не годные стволы, а тем, что потолще, давалась новая жизнь в виде какой-то постройки.
Найдана сложила в котомку веревку и краюху хлеба, перекинула ее длинную постромку через голову и вышла из избы. И тут же наткнулась на недовольный взгляд огромного черного пса, сидевшего возле дома Беляны. Понятно, чей вой она слышала всю ночь. Вовсе это не волки. Пес, не сводя с нее взгляда, тихо рычал, нервно скаля огромные острые зубы. Никогда прежде Найдана не видела таких собак. Пес был большим, с густой клочковатой шерстью. Где Жировит и раздобыл-то его? И как вчера они не заметили пса, когда вернулись в деревню? Найдана настороженно огляделась по сторонам – как же тут люди ходят мимо этакого чудища? Но вокруг не было ни души. Должно быть, все разбрелись по своим делам: пора-то какая – самое время грибы-ягоды собирать да делать припасы на зиму. Даже детишкам найдется дело. Хорошо поработай в летний день, и он не один зимний день выкормит. Найдана сделала шаг. Пес тут же подскочил и с быстротой молнии бросился на нее, оглашая всю деревню разъяренным лаем, временами переходящим в хрип. Найдана в ужасе отшатнулась, упершись спиной в дверь своей избы. Но пес не тронул ее: веревка, на которую он был привязан, туго натянулась, сдавив его шею и не дав больше сделать ни шага. Впрочем, пес не понимал, почему не может добраться до девушки, он рвался вперед, припадал на лапы и рыл землю. Веревка так сильно впивалась ему в шею, что глаза у него выпучивались, демонстрируя сверкающие белки. И все же пес не оставлял надежды добраться до Найданы: даже полупридушенный, он не ослаблял напор, хрипел и разбрызгивал слюни. Привязь отбрасывала его назад, ослабевала, он снова чувствовал свободу, силу и опять целеустремленно бросался на Найдану, свирепо лязгая зубами, пытаясь достать ее.