Страница 23 из 24
Бубка закивал. Рэб звучно шлепнул себя ладонью по лбу.
– Прости, блин, я забыл! Я ж не привык… у меня ж никогда… эй, как тебя… прости…
– Квази-рог, – снова раздельно произнес новый напарник. – Не козерог.
– Прости, Квазирог, у вас тут можно купить что-нибудь ребенку на день рождения?
– Я слышал, он хочет коньяк?
– Не, пока без коньяка; торт можно купить.
– Торт? – заржал Квазирог. – У нас тут нет кондитерского цеха. Кто их тут купит?
– Эта… Варвара, на том конце живет. Сказала, что у вас тут быстрый кластер с магазином есть. Там торты не продаются?
– Ты знаешь, я никогда не задумывался об этом. Будь там магазин тортов, я бы точно не знал о нем, даже если бы мне о нем сказали. Такая инфа мимо ушей проходит.
– Хорошо, где у вас тут магаз, пойду бартер сделаю. – Рэб вынул пять бутылок водки, твердо намереваясь сменять их на что-то такое, чтобы первый день рождения в Улье запомнился Бубке навсегда.
– Так я думаю, за одну бутылку водки дадут пять тортов, а не наоборот, – заметил Квазирог.
Он подвел Рэба к двери с надписью «Сельпо». Рэб потянул тугую дверь, возвращающуюся обратно мощной пружиной. Внутри оказался ни дать ни взять натуральный сельский магазин: прилавок, покрытый скатертью, и стрелочные весы с гирьками.
– Я хочу обменять водку на торт, если есть. Если нет, то предложите что-нибудь для ребенка восьми лет (в смысле, уже девяти) в подарок.
– Торты бывают, но без холодильника не хранятся. Вафельный могу предложить, в шоколаде с орехами. Три штуки за бутылку водки.
– Идет. А что на остальные?
– Лимонад, кола, квас?
– Жопа слипнется. Чай давай хороший, молоко топленое, сгущенку, шпроты, огурцы соленые и хлеб. Есть?
– Есть, только хлеб позавчерашний.
– Да и пес с ним! – Рэб поставил на прилавок все пять бутылок.
Продавщица быстро собрала в пакет все, что просил Рэб.
– Аревуар, красотка! – Рэб остался доволен обменом.
Вернувшись к «бардаку», он увидел Квазирога, заправляющего ленту в пулемет.
– Получил патроны?
– Всего двадцать пять штук дали, жмоты.
– Двадцать пять? – удивился Рэб. – Это на пулемет?
– Они сказали, что это оружие для ювелирной работы – поражения высокоразвитых мутантов, которых мало.
– Рэб, к нашему оружию тоже патроны дали. – Бубка показал два пакета с патронами под СКС и «Тигр». – По тридцать штук на каждую.
– М-да, на двадцать секунд боя должно хватить, – мрачно пошутил Рэб, но затем просветлел лицом. – С днем рождения тебя! – нараспев произнес он и протянул Бубке пакет с гостинцами. – Желаю тебе здоровья, успехов и… и … – Рэб был не силен в поздравлениях.
– И умение крутое, как у того мужика. Ух, ты ж! – Бубка обрадовался дешевому вафельному торту.
Открыл его, откусил большой кусок, не поместившийся во рту полностью, и захрустел.
– Квазирог, а мы что, скоро выезжаем? – спросил Рэб у нового напарника.
– Зная Шторма, – Квазирог понизил голос, – еще два часа собираться будем.
– Ну, тогда я накрою стол.
Рэб, как умел, наделал бутербродов со шпротами и солеными огурцами на хлебе, заварил чай и перед застольем налил в кружки по глотку живца для аппетита.
– Ну, Бубка, желаю, чтобы у тебя все было!
Экипаж «бардака» выпил и закусил. Бубка был неподдельно счастлив, по-детски не умея скрывать эмоции. Он налегал на бутерброды, как будто их готовили в ресторане с тремя звездами «Мишлен». Рэб смотрел на него и думал о том, какой же должна быть семья у ребенка, чтобы через три дня после ее потери не вспоминать о ней совсем.
Как и предполагал Квазирог, колонна выехала в рейд через два часа. Хорошо, что топливо в «бардак» залили казенное. Рэб хотел иметь неприкосновенный запас из ста литров – на тот случай, если планы изменятся.
– Это же колхоз, – отрекомендовал стаб Квазирог. – Здесь никто никуда не торопится.
В этот раз во главе колонны встал легкий пикап, переделанный из небольшого полноприводного внедорожника. Он уходил на расстояние от колонны, потом ждал ее и снова удалялся. Тактика была так себе, по мнению Рэба, но тут был свой Устав, и он не хотел лезть в него со своими рекомендациями.
Квазирог вертел башней броневика во все стороны. Иногда он замирал, напоминая давнего товарища Рэба Пирата, тоже замиравшего перед выстрелом. Пират, несмотря на единственный глаз, был отличным стрелком. Хотелось верить, что Квазирог стреляет не хуже.
– Слушай, Квазирог, почему тебе дали такое имя? На кваза ты не похож? – не оборачиваясь, спросил Рэб.
– «Квази» – это значит «подобный», а Рог – это имя стрелка, до результатов которого удалось дотянуться только мне. Был тут умник, который назвал меня подобным Рогу. Ляпнул для смеху, но имя прилипло. А умника того сожрали. До этого меня звали Каракуртом – я сам себе имя придумал, но не прижилось.
– Ты знаешь, куда мы едем? – поинтересовался Рэб, предполагая, что маршрут был типичным.
– Куда-куда! Петляем, как зайцы, чтобы не встретиться с этими… не знаю кем. Мы теперь охотимся по остаточному принципу: доедаем объедки с барского стола.
– Да, я слышал, что какие-то люди Миража объявились.
– Знаешь, тут как-то к нам бедолагу занесло. Их стаб вырезали какие-то отморозки, только за то, что они пальнули предупредительным поверх машин. Они тоже называли себя людьми Миража, хотя за день до этого к ним заезжали другие, нормальные парни, которые тоже себя называли людьми Миража. Кто из них кто на самом деле, неизвестно. Наш Председатель не горит желанием меряться силами и очень надеется на сотрудничество, каким бы тяжелым оно для нас ни оказалось.
– Понимаю. Мы сами однажды бежали всем поселком куда глаза глядят.
– То-то и оно! Меряться с ними силами – себе дороже.
Рэб считал, что в Улье всегда будут силы, которые управляются извне, чтобы людям никогда не жилось спокойно. Понятие «определенность в будущем» для Улья не подходило вообще. Любые союзы и договоренности разрушались невесть откуда взявшимися организациями, будто намеренно разрушающими любой намек на стабильность. Что в этой истории Рэба напрягало больше всего, так это намеренное авторство, больше смахивающее на провокацию, чем на желание заявить о себе.
Колонна свернула в лес. Местность показалась Рэбу знакомой, а когда они вынырнули из леса, то Рэб сразу же признал в кластере Оренбург – город, в котором он провел два года жизни. Только заехали они в него с другого конца.
– О! Мой город! – обрадовался Бубка, признав знакомые места.
– Да, когда-то отсюда хорошо кормились, и продукты, и мутантов крошили здесь. Я даже на очереди за черной жемчужиной стоял. Кстати… – Квазирог отлип от прицела и опустил голову в салон. – В последнюю его загрузку случилась какая-то хрень, кто-то побил мутантов в округе, а еще после перезагрузки город был почти пустым, будто люди знали, что кластер провалится в Улей. Ты, пацан, знаешь, куда делись люди?
Глаза Бубки забегали. Он-то знал ответ, но не знал, что можно сказать. Рэб напрягся.
– У нас бомбы заложили, обещали взорвать. Нам приказали эваук… эку… Блин, нам сказали уезжать.
– Да? – удивился Квазирог. – Террористы, что ли?
– Угу.
– Черт, нигде спокойствия не стало – ни там, ни тут!
– Всем – максимальное внимание! – прохрипела рация приказ Шторма. – На мелочь охотимся из стрелковки, «крупняк» – для пулеметов. Пустышей и прочую мелочь – только тараном.
Как только колонна заехала в город, сразу показались зараженные: кто еще в штанах, полных «добра», кто уже без них. Пустыши вяло реагировали на раздражитель. Они сонно поворачивались на звук и не спеша топали в его сторону. Более везучие, набравшие за несколько дней силу, срывались с места и пытались догнать колонну.
Рэб старался не давить мутантов: они были еще слишком похожи на людей, чтобы без нужды переезжать их колесами.
– На рынок едем, – сообщил Квазирог. – Самое грибное место.
Рэб часто бывал на рынке. Ему нравился ностальгический вид открытых рядов, шум и запах базара. Здесь пекли здоровенные чебуреки. Двумя такими можно было запросто наесться. Завсегдатаи рынка покупали их вместе с пивом и поедали на улице за высокими столиками, напоминавшими о советских временах.