Страница 5 из 23
- Или даже недель… данные рознятся, но сейчас ты весьма уязвима.
Я прикрыла глаза.Спасибо.Этого я не забуду.
- Поэтому постарайся не уходить далеко от… скажем так, центра…
- Какого центра? - поинтересовался Мортимер.
Но Фердинанд оставил его вопрос без ответа. Я выдержала долгий его взгляд. И позволила оттянуть себе веки и… в рот он, к счастью, не полез, хотя и желание испытывал. Я широко улыбнулась – клыки слегка выросли, это я и сама ощущала, но…
- И кровь… тебе нужна кровь… распорядись, - он отступил, вновь сутулясь. – Лучше всего свиная… свиньи, как показывают последние исследования, наиболее близки к людям…
…тетушка Фелиция изобразила обморок.Это она зря…
- Прекратите паясничать, – строго велел дядюшка Фердинанд, разматывая тончайшую нить портативного анализатора. Камень на конце ее был прозрачен и прекрасен, что не укрылось не только от моего внимания.
- А ты, смотрю, стал многое себе позволять… - протянул дядюшка Мортимер, следя за движениями камня, что голодная кошка за мышью. Я прямо так увидела, как он напрягся, с трудом сдерживаясь, чтобы не схватить заветный камень.…алмаз такого размера потянет…
- А ты не оставил дурной привычки заглядывать в чужой карман…
Тетушка застонала.Я пристроила ногу на подоконник и, сняв белую туфельку на картонной подошве – и ничего мои ноги не отекли, могли бы и в шкафу поискать что приличного, - кинула ею в тетушку.Попала в лоб.Тетушка с визгом вскочила и… замерла, определенно, не понимая, что ей делать дальше. А я… я показала язык.
- А может, она все-таки лич? – поинтересовался Мортимер, и в тетушкиных мутных очаx вспыхнула надежда. Но ее я пригасила, скрутив красивый кукиш.
…даром что ли дедов конюх меня тренировал…пригодилось вот.
- Личи не умеют разговаривать, – дядюшка Фердинанд крутил нитку, заставляя камень вращаться, и тот вспыхивал, то алым, то синим, то зеленым… интересно, это у кого здесь такой целительский потенциал, что мои токи забивает.
- Это, между прочим, научно не доказано, - пискнула Нинелия.
А я удивилась: неужели она читает что-то помимо «Голоса праведника»? оно, конечно, толика правды в сказанном имелась.Небольшая.Говорить личи не то, чтобы не умели, скорее уж за последнюю пару сотен лет не находилось счастливчиков, которые бы встретили лича и остались целы. Как-то то ли на беседы тварей не тянуло, то ли прав был Дитрих Норбурнский, утверждавший, что речь есть дар божественный присущий лишь существам душным, а потому являющийся основным признаком таковых, на коий надлежит опираться Церкви Светозарного и Инквизиции…
- Посмотрим, - произнес дядюшка, что-то черкая в блокноте. - Вызов уже отправлен.
- И когда ты успел? - Мортимер вытянул короткую шею, пытаясь заглянуть в блокнот. Это он зря. Я, помнится, после лекции стянула эту вот записную книжечку, то есть, не конкретно эту, а другую, которую дядюшка носил при себе постоянно. Тоже надеялась полезненьким разжиться, но оказалось, что почерк дядюшкин столь замысловат, что родезские каракули Мертвых проще прочесть, чем его заметки.
- Еще вчера.
- Вчера? – вот теперь Мортимер не скрыл своего возмущения. – Ты… выходит, ты знал?!
- Подозревал. Стихии были не стабильны.
Мортимер засопел. А на тетушкиных лицах появилось одинаковое выражение тихой злости. Конечно, скажи он вчера, что знает о моих коварных планах воскреснуть, мне бы тихо и мирно отрезали голову, избавляя мир и главным образом себя от нового чуда.Никто бы ничего не узнал.А если и узнали бы, в кодексе о профилактическом отрезании голов мертвецам ничего не сказано.
…спасибо, дядя, я этого не забуду.
- Ты… ты мог бы… слов нет!
Мортимер ушел, громко хлопнув дверью, а я, дотянувшись до блюда, забрала последнюю ягоду. Надо же, кислые-кислые, а пошли… клубника, чтоб ее… впрочем, если со взбитыми сливками и шоколадом… я зажмурилась.А жизнь хороша.Даже если не совсем и жизнь.
…ночью какой-то идиот попытался разрушить склеп. То есть, почему какой-то… Юстасик, старшенький из моих кузенов, конечно, молоток додумался убрать, но меловая пыль на его рубашке и брюках, а заодно несколько утомленный вид и острый запах пота выдавали его с головой.
- Заставлю реставрировать за свой счет, - произнесла я, пнув камень. И халатик запахнула. Не то, чтобы прохладно, холод я как раз и не ощущала, но вот взгляд у дядюшки сальный.
…а склеп защищали хорошо. Теперь я видела дремлющие сплетения силовых нитей, укрытые за слоем штукатурки. Они вросли и в место это, и в дом… и молот, конечно, оставил пару-тройку царапин, да статую снес из новых, поставленных моим прадедом… если подумать, заказывал он их у известного мастера, а потому в денежном выражении потянут они изрядно…
- Сгинь, тварь нечистая! – взвизгнул кузен, плеснув мне в лицо чем-то мокрым и вонючим.Водой освященной?Если и так, то носил он ее с собой давненько, испортиться успела, протухнуть.
- Точно идиот, - я лицо вытерла.
…нет, что ещё сказать… я вот честно уснуть пыталась. Лежала, разглядывала балдахин и ещё немного потолок, раздумывая, насколько в моем нынешнем состоянии нормальна бессоница, и вообще где про это состояние почитать, кроме как в хрониках…
А тут снизу удар.И ещё один.И такие мощные, что стены задрожали… и кажется, он тут заклятье активизировал, а когда не сработало, точнее сработало – штукатурку со стен сняло, как посмотрю, – но вовсе не так, как кузену хотелось, за молоток взялся.
- Слушай ты, дитя осла, - я только коснулась узенького плечика, как кузен заверещал и мешком осел на пол.
- Не трогай ребенка! – тетушка Фелиция, облаченная в широкую ночнушку, замахнулась на меня зонтом. Откуда только взяла?
- Да нужен мне ваш ребенок… - на всякий случай я отступила. Не то, чтобы зонт мог пpичинить мне какой-либо существенный ущерб, но вот… боюсь ненормальных.
- Что случилось?
У тетушки Нинелии тоже ночнушечка имелась.Коротенькая.Едва прикрывающая толстую ее задницу, но зато густо расшитая кружавчиками.Дядя Фердинанд прикрыл глаза и благоразумно отвернулся. Вот он ночевал в байковом спальном костюме пыльно-синего окраса, и даже блестящие медные пуговки не могли придать наряду бодрости. Судя по виду, куплен он был ещё до экспедиции на Острова и времена знавал всякие.
…может, ему и вправду деньгами помочь?Я как-то не особо интересовалась его жизнью, полагая, что чем меньше рядом любящей родни крутится, тем целее нервы. Но он единственный из всех держался в стороне от моей жизни, и уже за это я была ему немало благодарна.
- Она съела Юстика! – то ли с ужасом, то ли с восторгом произнес Аполлон, который в дверях показался-таки, хотя и рекомендовано ему было лежать.Двигался он скованно.Ноги расставлял широко. А заодно держал у паха массивную грелку.
- Кто?
Тетушка Нинелия на всякий случай прижала руки к груди, правда, правой. Потом сообразила и торопливо поменяла, а то мало ли…
- Мышь, – сказала я, переступив через идиота, который по-прежнему лежал на полу, притворяясь мертвым.
- К-какая?
Ресницы черные накладные.Пудра.Румяна… что-то не похоже, что тетушка ко сну собиралась, во всяком случае, тому, который в постели и одиночестве. И кажется, она сообразила, что не следовало покидать комнату.
- Огромная, - я принюхалась. Так и есть… пудра из моих запасов определенно, и духи… правда, средней паршивости, я подобные густые ароматы терпеть не могу. А присылают всякие… - Пришла и сожрала…
- Д-да?
- Нет, – рявкнула я и сдвинула тетушку. И уже на лестнице крикнула так, чтобы услышали даже треклятые мыши, если они тут водятся. – Но если кто и дальше будет разрушать дом, то оплатит работу реставраторов из собственного кармана!
- А она точно не лич? - без особой, впрочем, надежды поинтересовалась тетушка Фелиция, а Мортимер ответил:
- Инквизитор скажет.
Проклятье… не было печали.
Глава 4
…я не слишком часто заглядывала в храмы, тем паче Светозарного, ибо посвящение обязывает, а Плясунья не любит иных богов. И пусть говорят, что все они суть отражения одного, но…