Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 1 из 2

Start




Похоже, что была осень, ведь все одеты. Причём одеты гуляющие со мной люди так, как одевались в начале прошлого века. Мужчины в длиннополых сюртуках и в шляпах с закруглённой тульей, кое-кто с тросточкой.

Мой собеседник был с женой и двумя детьми. Детишки радостно бегали по траве друг за другом поодаль от нас, женщина смотрела за ними и, как мне показалось, была какой-то отрешённой.

Потом я вернулся в город. Этот город мне уже когда-то снился. Он стоял на склоне пологой горы. Одни улицы поднимались вверх, другие, их пересекающие, шли вдоль горы. Снизу этот город смотрелся как-то трогательно: небольшие двух-трёхэтажные аккуратные домики, белая церквушка с золотыми маковками. Снизу можно было увидеть, где находится школа, где казённые дома… А на самом верху горы – парк…

…Всё, я наконец проснулся. Лучше бы не просыпался! Потому что реальность ничего хорошего не сулила. Она давила, нагнетала ощущение разрушения всего, что было, а ещё – скорой гибели и того, что ещё осталось… Без страха и без ужаса, потому что с неминуемым уже смирился.



Ещё два дня назад я жил в старом доме из тёмно-бурого кирпича, тёмного от сырости и грязи. Сырость и грязь сейчас везде. Тучи никогда не расходятся и стелятся, чуть не цепляясь за крыши домов. Грязь осталась после прошедших сквозь город мутных потоков воды, смешанной со всем, что она смывала.



А люди стали пропадать. Кто захотел и успел – тот ушёл, а заболевших сразу вывозят. Говорят - лечить. Но оттуда, с лечения, ещё никто не возвращался.



У неё была подруга. Весёлая такая и рефлексивная. Любила тактильные ощущения – за руку с понравившимися людьми подержаться, в губки чмокнуться. Дочмокалась, и мою сожительницу с собой прихватила.

Мне мужик, одетый как санитар, говорит:

Берусь за ручки носилок и вступаю в грязную лужу. И тут слышу:

А я ещё и босиком. На работе получил ботинки, холщовую робу и брезентовую куртку, - такую, как у пожарников. Но ботинки поменял на жратву, - пропадал совсем.

- Так, и этого берём! Ёбэстэ… На дезинфекцию!



Пошёл искать себе пристанище. Думаю, чего далеко ходить? Пройдусь по этому дому. Открываю одну дверь, другую – пусто, вонь, копоть или так же – слой хлорки.





Пошёл дальше по домам шастать. В одном поднялся вроде как на третий этаж, дверь приоткрыл… Свет горит – электрический! Чистота и порядок. Длинный коридор, а дальше – комната, на входе в неё - деревянная стойка, за ней сидит мужик средних лет, подтянутый и лысый.

Я не стал придумывать:

Вижу за мужиком, что в комнате стоят деревянные струганые столы под лампами. За некоторыми столами сидят опрятно одетые личности, сидят склонившись, и что-то делая.

- Хорошо сидите! А вы-то чего тут делаете? Какое-то производство, или как?

Мужик, то ли решил пошутковать, то ли чем-то ко мне проникся, и выдал:

- Ага, вижу. Активно лечите... А зачем? – спрашиваю.

- Что значит – зачем?

«Бригадир», как я его себе обозначил, после задумчивой паузы, во время которой я уже чётко разглядел, чем заняты сидящие в комнате, выдал:

Уловив, что я в ухмылке поморщился, он продолжил:

Вот когда тебе везде хорошо, тепло и сытно, - тебе что-нибудь надо? Не в смысле ещё бы бухнуть и посношаться, а в смысле высоких нравственных подвигов? А что дальше? Всё? Счастливо жил и в бозе почил. Вся радость?!



Методика одна - и для манипуляций толпой, и для самоуспокоения: максимально понизить разум, выбрать несколько лозунгов и способов ухода в холотропное состояние. Кроме этого больше ничего не надо.



- А ты знаешь, что сейчас уже и санитаров не набрать, никого нет! Скоро все сядут на иглу. Кто будет работать? За какую идею? Чего усмехаешься?

- А ты вот, умник, почему до сих пор ещё не укололся? Разве не во имя какой-то идеи? Ну, хотя бы своей?

Да и с какого я тут взыскался? Мне что надо? Найти приют и прикорм. Если его здесь нет, надо сваливать... Если отпустят. Я ведь, похоже, увидел что-то лишнее…

Но тут начальник приподнял вверх руки. Типа, не ссы, всё нормально, никто тебя не тронет. Но больше меня удивило то, что он мне сказал. А он мне сказал:

Я вопросительно на него посмотрел.

Я ему, конечно, не поверил. Не то время, и не такой я ещё безмозглый, чтобы так купиться. Нет, часть мозгов у меня вероятно вытащили, когда вскрывали черепушку, но об этом как-нибудь потом… Самому идти туда, где меня и кончат, - просто и замечательно! Но… Что делать-то?! При этом я двинулся к стойке, за которой он сидел, чтобы чего не подумал.

Начальник встал, подошёл к ещё одной двери, открыл и показал жестом: заходи!

За дверью была обычная комната, в ней – никого. Стол, на столе какая-то аппаратура, ноутбук. Три стула. В углу – обшарпанный кожаный диван.

- Это первый зафиксированный случай подброса наркотиков на главный городской терминал, - поясняет бригадир.

- А это ежедневный «урожай» кончившихся от передоза только на этом же терминале – слышу я.

Дальше смотрим съёмку разных дворов каких-то предприятий, там россыпью валяются шприц-тюбики с наркотой.

Про головную боль - это знакомо. И у меня голова давно болит, давно и... всегда. Необычно как-то болит, как будто что-то давит на черепушку.

- А не проще ли поймать тех, кто наркоту разбрасывает, ну и это... Осудить.

Куда ещё выше брать? Из космоса, что ли? Час от часу не легче! Но уточнять не стал, и без того странностей в нынешней ситуации хватало.

На экране что-то похоже на двор, в темноте ничего не видно, только по теням угадываются очертания кустов и стены какого-то здания.

В свете фар где-то вдалеке проезжавшей машины забледнел какой-то непонятный предмет, перемещавшийся в воздухе.

- Да, а что это за… Дрон?

- А что тут скажешь? Нужны какие-то средства обнаружения. Если они на свету отражаются…

- Так может тогда у этих, скажем, дронов, радиоактивный фон повышен? Или, типа, излучение паранормальных сил?

- А уже были попытки в отношении вас, или этого вашего цеха?

Куда мне идти? Даже без учёта возможности того, дадут ли мне уйти…

Несколько дней я работал «на подхвате»: что-то принести, что-то отнести. За это время почти со всеми мужиками познакомился. И вот как-то «бригадир меня подозвал и говорит:

Он включил свой ноутбук и поставил на стойку, на экране - полная картинка всего, что внутри и снаружи происходит, разбитая на квадратики.







Подзываю ближайшего работничка, а тот сразу - в несознанку, не моё мол дело, - и всё. Но тут по внутренней трансляции кто-то из охраны мне говорит, что это наши. Раз у входа – значит, свои.

- Я тут временно за старшего, - спешу их успокоить. Хрен его знает, кто это, что у них на уме, а может ещё и в кобуре, или за поясом. – А вы кто такие?

Мне его объяснения показались подозрительными. А первому ощущению надо верить. Спрашиваю, что за машина.

Ну, что ГАЗ - это ещё можно понять, кроме такой чудом оставшейся рухляди на таком бензине, как сейчас, больше ничего не ездит. А всё, что может ездить на мазуте, забрали армия и МЧС.

- Как заплатим, так посмотрят и скажут, долго или нет.

Ответ был весьма определённый: это не наше дело. Ну ладно, голавлики, придётся посмотреть, что вы там намутили.

- Куда?! – мужички явно не ожидали такого поворота. Никто их не контролировал, что ли?

Повели. А сами меж собой переглядываются.

- Ну и где ваша тачка?

Естественно, требую у них объяснений. У них, но в ответ что-то «лепит» только пузатый, а худой всё время угрюмо молчит, и только лицо у него иногда подёргивается.

В мастерскую мастера придут только тогда, когда на ремонт будут деньги. А когда будут деньги, никто не знает, даже начальник. Ему самому их дают явно мало и очень нерегулярно.

- А ну, убирайте-ка мусор, - говорю.

Сработало. Ребята дали мне уйти. Но расслабляться было нельзя, догнать меня бы не догнали, но, к примеру, вполне могла прилететь вдогонку граната.





Здесь трудится, ни много ни мало, - резерв народа!

Я между делом интересуюсь, что делать будем с «закосившим» дуэтом. Им же уходить некуда, будут орудовать где-то здесь. Ответ был предельно коротким: санитары знают. Так как никаких указаний за этим не последовало, можно было, по-видимому, успокоиться и этих жуликов не опасаться.

Однако, моё знание людей, как «наших», так и «не наших», как обличённых властью, так и лишённых всех прав, не позволяло расслабляться. Я попросил хотя бы ствол.

Пошёл, куда меня послал Старшой, и без проблем получил старенький потёртый АКСУ с горсткой патронов. Я с таким же когда-то в обнимку спал, но тогда впереди ещё была жизнь...





Машина заезжала во двор, огороженный высоченным двойным забором из профнастила, а там уже коробки выгружали в подвал. Лифт из подвала опускал ещё на уровень ниже, оттуда подземный коридор шёл в несколько помещений с автономными системами жизнеобеспечения.

Так вот, ребята из их охраны по-видимому расслабились. Перед поворотом к воротам к ней со встречной полосы сунулся небольшой минивэн. Взрыв был странно негромкий, глухой, но стёкла обеих машин вылетели мелкими брызгами вместе с кровавыми ошмётками тел. И тут же появился огромный карьерный самосвал с бурым песком, он уже поднимал кузов. Минута – и обе машины накрыла куча песка.

Охрана цеха не имела права выявлять себя, и рассчитывать на неё не приходилось. Подъехала машина сопровождения, из неё выскочили двое, заметались возле бурой кучи. И тут же откуда-то выскочили ещё две спортивные тачки, с визгом тормозов стали разворачиваться, и из них полетели гранаты. Ярко-белые вспышки горящего фосфора, веер светящихся искр.

Эта машина была единственной зацепкой, по которой можно было обнаружить исполнителей, а потом выйти и на «сеятелей».



Я на бетонном балконе наблюдаю за дорогой. Это какая-то набережная, видна чёрная река.

Напарник убегает вниз, на улицу. А я из осторожности решаю: лучше через крышу в другое крыло дома. Поднимаюсь наверх – нет на крышу выхода! Как теперь?! Ага, вот открыта шахта лифта, а из неё – узкое окошко наверх. Цепляясь за пучки кабелей, карабкаюсь туда и еле-еле протискиваюсь через этот лаз.



Поезда стоят на вокзалах длинными вереницами, ещё недавно в них жили беженцы, а сейчас там всё загадили, грязь и вонь. Теперь брошенных квартир хватает, взломал дверь – живи!

И тут вижу – похожая на старую «Ниву» машина останавливается, из неё выходит мужик. Одежда знакомая… Ба, да это же наш руководитель! Один и без охраны. В руках – планшет и подключенный к нему какой-то неизвестный мне прибор. Осматриваюсь – вокруг нет никого. Только двинулся к нему, а он – в машину, и трогается! Блин, не успел! Машу рукой…

- Так мы что – к ним?!

Смотрю на него внимательно: крыша у мужика съехала? Вообще-то было с чего.

- Едем посмотреть! Работать будут федералы.

- Ну, понятнее сказать, отртодоксы. Кто Родину хоть и просрал, но не продавал.



По дороге стали попадаться небольшие озёра, за дальним берегом которых вырастали небольшие заросшие мелким лесом горы. И вот показалась длинная крутая гора, на склонах которой местами виднелись скалы. Проскочив через туннель, мы оказались на другом её склоне.

И я вижу, что это не склон горы, а огромное сооружение. Ярусами идут галереи с совершенно одинаковыми декоративными арками, каждая арка - как портал с входом в отдельную комнату. Или это кельи? С одной стороны, слишком помпезно, с другой - однообразно. Всё сооружение - из какого-то бурого камня. Затрудняюсь даже предположить, что за культ такое вот изваял. Называется такое вроде бы аркадами, но это же только фасад, а что там за ним?

Я вижу, что входы-выходы вроде бы замурованы. Но я чётко ощущаю, что мне нельзя, не положено туда.

И вдруг постепенно, но довольно быстро в голове нарастает какой-то гул. Гул, как мне показалось, выключающий мозги. Или наоборот - что-то включающий? И, пока ещё что-то соображаю, я для себя решаю: мне туда не надо.

Мы останавливаемся возле какого-то маленького придорожного отеля, а рядом с ним – большая площадка. В стороне по столбам и каким-то ангарам угадывается железная дорога, возможно, там - станция.

Резко тормозит открытый джип, в нём в полный рост встаёт какой-то бравый командир, похоже, что генерал. Отдаёт команду – атаковать. Но я знаю, что не надо атаковать, ничего не выйдет из этого. Ищу, кому бы это сказать. Бригадира Артели уже нигде не видно. Моё мнение явно никого не интересует.

Как я отключился, конечно, не помню. А когда произошло включение, я сидел за рулём той самой «Нивы», на которой мы с бригадиром приехали, и подъезжал к тем самым ангарам, откуда двигались войска.

Вдоль сараев стоят большие фанерные ящики, в этих ящиках до самого верха – трупы. Трупы в форме цвета хаки. Не видно крови, мяса оторванных конечностей, как на обычной войне. Но нет никаких сомнений, что это – трупы.

Ещё недавно они шли сразиться с… кем? Я же даже не знаю, с кем. Сразиться, чтобы вернуть себе прежнюю жизнь, которая была когда-то. Они наверное были уверены, что в той жизни они были счастливы.

Смогу ли я хотя бы понять, зачем было это всё, называемое всеми жизнью? И понять, что действительно было, а чего и не было… Ведь ни того, ни другого не осталось!



К Великой стене с порталами ведёт узкая дорога, подъём - наверное, круче сорока пяти градусов. Есть веские опасения, что машина с таким подъёмом не справится...

Несусь вперёд. И вижу: там, где кончается стена, кончается и дорога! Там - не провал, там просто... конец. Пустота.

Дальше меня простреливает следующее соображение: а какая этим людям будет разница, одна машина упадёт, или со мной? Надо прыгать!.. Нет, не получится выпрыгнуть - скорость большая!

Так тебе и надо, дебил! Никогда ты не мог просчитать все варианты. Никогда не мог и не сможешь теперь никогда!

А... Как это? Я же это представляю, а это, выходит, - реальность?! Она ничем не отличается от той, в которой я жил, ехал, а в конце падал... Падал, но я же не упал! Я должен был упасть, я уже готовился упасть... А сам полетел!

Не может этого быть! Не может?.. Что не может, кто не может? Почему не может, если это есть, если это происходит! Или - не происходит?!

А я это забыл. Теперь вот - вспомнил!