Страница 15 из 19
– Ай! Боже, Маргарита, какое платье! Ты бомба!
– Полюбуйся, – я указала на экран.
Ваня взглянул на монитор и смущённо прыснул.
– Андрюха, чувак, ты, блин, даёшь! Уж Маргарите-то не надо было это показывать. Ты бы ещё Виктора Николаевича позвал!
– Андрей отправил этот файл в типографию, – объяснила я.
Ваня застыл на секунду, и краска постепенно сошла с его лица.
– Смотри, – я протянула парню авторучку.
– Чувак, ты чё, дебил? – изумился Ваня. – Ты зачем этот файл в типографию слил?
– Я же не специально! – Андрей начал усиленно тереть глаза руками. На левой кисти у него была цветная татуировка в виде ощерившегося тигра. Сверкали страшные клыки, горели злобой и яростью красные глаза…
– Рита, прости, – обескураженно пробормотал Андрей.
– Марго, я в этом не участвовал! – испуганным голосом заверил Ваня. – Только смотрел! Правда-правда! Ну, я пойду, Маргошечка, хорошо? У меня очень много работы, надо добить клиентские базы…
Smm-щик испарился.
– Андрей, ты хоть представляешь, как ты нас подставил?!
– Я точно дебил, – уныло покачал головой дизайнер. – Что же теперь будет?
– Знаешь, что? Михаил Иванович меня прибьёт. А тебя уволит. Меня-то он, конечно, оставит – в качестве курицы, несущей золотые яйца. Но будет изводить упрёками.
– Блин… Я не хочу оказаться на улице… Но Рита, какая ж ты курица? Ты тигрица!
– Да пошёл ты! А ещё я уверена, что нас заставят рассчитаться за испорченные материалы.
– Нет! – в ужасе воскликнула дизайнер.
– А ты как думал? Михаил Иванович благотворительностью не занимается. Вернее, занимается, но только в том случае, если на этом можно хорошо пропиариться. А нам он ущерба не простит.
– Чёрт! У меня же кредит на машину.
– У меня тоже кредит. Я думаю, следующие три месяца придётся сидеть на хлебе и воде и копить долги по квартплате. Спасибо тебе, чучело!
***
Я вернулась в кабинет Виктора, трагическая и несчастная, и отчиталась.
– Значит, типография здесь ни при чём, – констатировал шеф.
Я заметила, что он уже сложил почти всю сувенирную продукцию обратно в коробки и даже заклеил крышки скотчем. Сейчас он возился с последней партией.
– Я-то надеялся, что сможем оформить возврат.
– Нет, типография не виновата. Это всё из-за меня.
– Давайте сюда, – Виктор забрал у меня из рук авторучку и бросил её в коробку. – Да, Маргарита Андреевна, вы правы. Это всё из-за вас. Вы развели в офисе бардак. Не знаю… Как вы всё это время справлялись с чудовищным объёмом работы, если ваши подчинённые не могут выполнить даже элементарное задание? Знаете, Маргарита Андреевна, вы талантливый рекламщик, но руководитель никакой.
Он меня похвалил?! Фантастика!
Теперь и умереть не страшно.
– А что вы собираетесь с этим делать, – я указала на коробки.
– Пока ещё не придумал. Но нельзя, чтобы растащили по кабинетам или нащёлкали фоток.
Он медленно обвёл взглядом мою фигуру. Если недавно в холле бизнес-центра гендиректор обстрелял меня картечью, то Виктор плавно и неспешно погрузил в ванну, наполненную горячей водой и розовыми лепестками. Его взгляд обволакивал. Так опускают в вино бисквит, и он тут же тает.
– До обеда вы были в костюме.
– Пролила кофе, пришлось переодеться, – это объяснение за два часа я повторила уже сто раз, отвечая на вопросы любопытных коллег.
– Вам очень идёт это платье. Но…
– Что?
– Как бы прекрасно вы ни выглядели, какой от этого толк, если вы допускаете в вашей работе серьёзные ошибки? – Виктор кивнул в сторону коробок.
– Простите, – пролепетала я и опустила голову.
***
И, всё-таки, у меня есть платье.
Я о нём мечтала, я его купила, и выгляжу в нём бесподобно. Даже суровый и нелюдимый шеф не смог не признать этот факт. Как он на меня смотрел!
…Вышла из здания бизнес-центра, собрав по пути миллион восхищённых взглядов и одобрительных возгласов коллег и знакомых. Да, этот день мог бы стать триумфальным, если бы не засада с логотипом…
И, по-видимому, можно сказать, что наши отношения с Виктором перешли на новый уровень. Сегодня шеф: 1. съел мой йогурт 2. поделился новостями 3. признал, что я «талантливый рекламщик» 4. явно оценил моё платье 5. смотрел голодными глазами.
Всё это чудесно.
Приободрившись, я направилась к машине. Цокала по асфальту каблуками, ощущала, как мягко облегает грудь и бёдра волшебная ткань платья, нравилась сама себе. Ничего, прорвёмся. От таких неурядиц никто не застрахован. В работе организации они случаются постоянно. Переживём и забудем. А если Михаил Иванович решит схватиться за ремень, суну ему под нос сводную таблицу с результатами рекламных мероприятий за первый квартал. И пусть уроется, доминант проклятый!
Я вдохнула, медленно выдохнула и улыбнулась. Летний вечер пьянил тихой нежностью и золотисто-розовым светом, небосвод был расчерчен перистыми облаками, как горизонтальными полосками жалюзи, и сквозь них пробивалось неяркое солнце.
Сумка и тяжёлый пакет оттягивали руку – я ведь тащила домой талмуд с POS-материалами. Предстоял нелёгкий трудовой вечер, а, возможно, даже и ночь.
В центре парковки – и прямо в метре от моей «тойоты» – я увидела треугольный знак «Ремонтные работы» и несколько полосатых оранжево-белых конусов. Очевидно, здесь затеяли ремонт покрытия. Ещё днём ничего не было, а теперь громоздилась груда отколотой плитки, лежал деревянный поддон и возвышалось корыто с раствором.
Два загорелых парня в оранжевых комбинезонах, надетых на голое тело, курили, расположившись прямо на асфальте. Их шеи, плечи и бицепсы блестели от пота. Один из них посмотрел на меня снизу вверх и показал большой палец. Второй восхищённо вытаращил глаза и покачал головой, словно говоря – вау, какая охрененная тёлка!
Хотя, возможно, он подумал – вау, какая элегантная и неотразимая барышня!
Нет, вряд ли.
– Рита!
Я обернулась, и у меня в который раз за сегодняшний день оборвалось сердце.
Только этого мне не хватало! Антон. Бывший муж.
Опять явился… Ну, зачем?!
Глава 10
Когда же закончится этот долгий и сложный день? И когда мне удастся отлепить от себя наглую пиявку, именуемую экс-мужем? Присосался намертво.
– Риточка, привет! Потрясающе выглядишь! – начал он обычную словесную канитель. – Платье совершенно изумительное, ах, какой насыщенный цвет! Великолепно подходит к твоим глазам!
У Антона хорошо подвешен язык. Именно поэтому определённое число людей попадает под его влияние. К тому же, к развитой речи прилагается весьма симпатичная внешность. Он обаятелен, почти неотразим. Как же я его когда-то любила!
Но теперь предпочла бы не встречаться.
– Привет, – устало буркнула я.
– Риточка, а я тебя давно жду. Поздно что-то ты заканчиваешь!
– Понимаешь ли, я работаю, – язвительно процедила я. – Мне же надо возвращать твои гигантские долги. Ты забыл?
– Риту-у-ся… Не утрируй, так уж и гигантские. Кстати, солнышко, надо поговорить! Давай сядем в машину.
– Нет, не сядем. Нам не о чем говорить, Антон, не о чем, понимаешь! – завелась я. Нет, ну почему он припёрся именно сегодня, когда у меня был такой сложный день! – Я прекрасно знаю, зачем ты пришёл. Опять начнёшь просить деньги, а у меня их нет. И не называй меня Ритусей, меня это бесит!
Парни в оранжевых комбинезонах с интересом смотрели на нас снизу, с асфальта, и прислушивались к взволнованной перебранке. Потом они затушили сигареты, поднялись и, быстро собрав инструменты, удалились.
Наверное, их рабочий день закончился. А разгром на парковке остался.
– Риточка… – снова заныл Антон.
– Денег нет. Совсем. Ни рубля!
Между прочим, сегодня я уже одалживала деньги – Свете. Но Света всегда возвращает, по крайней мере, старается. Мою подругу даже и близко нельзя сравнивать с Антоном. Если бы этот тип работал так же, как вкалывает Света, он давно бы не только выплатил кредит, но ещё бы и машину себе купил.