Страница 6 из 13
Например, был у нас такой официант Яша, который любил заказывать солянку. По меню она стоит рубль тридцать, а ты ее делаешь процентов на 40 дешевле и лично для него. Обычно повара готовили массово: котел супа, котел гарнира, какое-то количество кусков мяса. А тут все абсолютно индивидуально. Это совсем другая школа. Дмитрий был очень хорошим поваром. Через какое-то время он уехал работать в посольство Бирмы, а я занял его место – стал начальником супового цеха. Я с удовольствием готовил для этих официантов. Таким было мое первое творчество: здесь у меня была свобода, и я мог готовить так, как хочу.
В «Университетском» я проработал пять лет. Иногда шеф-повар Владимир ругал меня за то, что я свешивался со второго этажа на перилах на улицу и делал выход силой на две руки одновременно. Однажды он увидел это и сказал, что уволит меня. В принципе, он был прав, я мог разбиться. Но я был тогда настолько уверенный в себе и безбашенный, что не боялся ничего.
Параллельно я учился в институте. Знания давались легко, особенно мне нравилась математика. Я быстро решал все задачи, зачеты и экзамены мне ставили автоматом, я почти все знал наизусть, кроме английского, на уроках которого рассказывал преподавателю анекдоты. Практически все свое время я тратил на работу, а потом на учебу.
Я закончил институт по специальности «экономист общественного питания» и понял, что дальше нужно с этим что-то делать, нужно расти. У меня была мечта – стать шеф-поваром или директором ресторана. Подняться еще выше – стать директором треста, чиновником или кем-то еще – в мыслях не было. Я понимал, что и директором ресторана стать очень сложно. А вот шеф-поваром – вполне реально, но, конечно, я знал, что для этого необходимо что-то предпринимать.
Для того чтобы стать шеф-поваром в советское время, надо было обязательно вступить в партию. Я был активным, участвовал в работе нашей комсомольской организации в ресторане, которой руководил мой начальник Дмитрий, а затем сам возглавил комсомольскую организацию, пытался проводить собрания, но понимал, что это никому не нужно.
В то же время я осознавал, что всю жизнь работать поваром не хочу. Это хорошая профессия, мне действительно она очень нравилась и нравится до сих пор. Однако тогда работа повара отличалась от того, что она представляет собой сегодня. Сейчас это творчество, свобода, ты можешь делать все, что хочешь. В то время ты должен был сделать все четко по формулярам, от А до Я.
Олимпийские огни
После окончания института меня порекомендовали в ресторан «Олимпийские огни». Он находился в Олимпийской деревне и обслуживал участников летней Олимпиады 1980 года в Москве. Правда, я туда попал уже после Олимпиады. В этом небольшом ресторане я проработал шеф-поваром ровно четыре месяца, после чего меня выгнали.
Произошло это по двум причинам. Во-первых, я решил, что надо полностью поменять меню, ввести в него совершенно новые блюда, которые были популярны в ресторане «Университетский». Например, у нас там было блюдо, которое называлось «Ешь. Молчи»: порезанное на мелкие кусочки филе обжаривалось с луком, перемешивалось с зажаренной картошкой, заливалось сметаной, посыпалось сыром и запекалось. Это было негласное альтернативное блюдо. Гость говорил подошедшему к нему официанту: «Сделай “Ешь. Молчи”» и давал за это дополнительный рубль. Это блюдо было очень вкусное и такое домашнее. Я ввел его в меню «Олимпийских огней» под тем же названием, подумал, что это же интересно, необычно, это же не просто салат «Столичный» с разными ингредиентами.
Вторая причина заключалась в том, что в ресторане многие подворовывали. Зарплаты всегда были маленькие, и где-то сэкономить, недорезать было в порядке вещей. У руководителя же имелся дополнительный заработок: по разнарядке давали определенное количество черной икры, которую обычно не брали в работу, а продавали с наценкой из-под прилавка. Но по бумагам все проводили так, будто ее съели гости. Мне на подпись принесли документы, в которых было указано, что я эту икру использовал в блюдах, на что я сказал: «Ребят, как же так? Если этого не было, как я подпишу? Вы разделили эти деньги, вы сами все это сделали, а ответственный теперь я?! Так же не бывает».
Долго мучиться со мной они не стали. Вызвали на общее собрание, где были все шеф-повара и директора от треста ресторанов. Я до сих пор дословно помню, что сказала заместитель руководителя этого треста: «Вот пришел молодой выскочка, шеф-повар в ресторане “Олимпийские огни”. Поменял все меню, назвал блюдо “Ешь. Молчи”. Представляете, приходит к вам гость, а ему говорят – ешь и молчи». Я помню свои ощущения, это чувство, когда хотелось делать только хорошее, а тебе бац – бьют по рукам. В общем, меня выгнали, и я стал искать работу.
«Гавана», «Виктория» и Hard Rock Cafe
Я устроился в ресторан «Гавана». Здесь меня научили пахать. Я был заместителем шеф-повара. Моя работа заключалась в приеме продуктов. Каждый день приезжала машина, в которой было 5–6 тонн мяса, я должен был ее сам разгрузить, взвесить мясо, потом загрузить его в камеру на хранение. За день я перетаскивал огромное количество мяса. Все проверялось до грамма. То же самое было и с рыбой, икрой и другими продуктами. Это был очень тяжелый физический труд, за него мне даже доплачивали 3–5 рублей в месяц.
Из «Гаваны» я ушел работать поваром в кооперативный ресторан «Виктория», который находился в парке Горького. Сначала он назывался Hard Rock Cafe при Центре Стаса Намина. В нем было огромное количество музыкантов. Чуть позже из-за недоразумений с названием ресторан назвали «Виктория». Работу здесь я считаю одним из самых счастливых периодов своей жизни. Из Советского Союза я попал в капитализм. Это было как с Земли улететь в космос. Я мог покупать любые продукты, делать любое меню, готовить любые блюда и называть их как угодно.
Не было никаких калькуляционных карточек, ты просто готовишь и отдаешь блюдо гостю. Проработав там пару лет, я начал расти. Ресторан был популярным, приходило очень много интересных людей, музыкантов, я знал всех гостей, был своего рода управляющим, контролировал кухню, зал и сам что-то готовил.
Владелицы ресторана Гала и Вика научили меня, как надо заниматься предпринимательством, как надо правильно работать и правильно готовить. Однако у них было свое видение дела, а у меня – свое. И я понимал, что для того, чтобы сделать, как я хочу, мне нужен свой ресторан. В «Виктории» я понял, что могу двигаться дальше, сделать что-то самостоятельно, и не стоит бояться трудностей и препятствий.
Как однажды сказал известный бизнесмен, инвестор, автор книг о саморазвитии Роберт Кийосаки: «Оправдания – это ложь, которую вы говорите сами себе. Прекратите хныкать, жаловаться и вести себя как дети. Оправдания делают человека бедным».
Глава 3
Семья
Надежда Адвокатова,
супруга
Мы с Аркадием учились в одном институте, правда, никогда не виделись. У меня была подружка, у него друг. Они встречались, потом стали мужем и женой, а мы оказались свидетелями на их свадьбе.
Приближался мой день рождения, и мне хотелось приготовить много вкусного, но у нас были проблемы с продуктами. Мне нужно было мясо. Я знала, что Аркадий работал в ресторане «Университетский», и подумала, что у него будет возможность помочь мне. Аркадий обрадовался моему звонку. Я спросила, как у него дела, потом еще задала какой-то вопрос. Я же не могла сразу выпалить: «Мне нужно мясо». Мы поговорили какое-то время, и Аркадий предложил встретиться.
Я согласилась. Решила, что как раз смогу сказать про мясо при встрече. У меня была одна цель – мясо. Аркадий пригласил меня в McDonald’s, который тогда только открылся. В километровой очереди вокруг бульвара мы стояли больше часа. До сих пор мы никогда с ним не оставались наедине, а тут стояли вдвоем и все время говорили, говорили, говорили. Я рассказала ему все свои истории из жизни, он мне – свои. Аркадий на тот момент встречался с девушкой, так что мы общались просто как друзья, и я себя очень комфортно ощущала. В McDonald’s мы все-таки попали, поели, и я, в конце концов, сказала:
– Аркаша, выручай, нужно мясо.
– Конечно, конечно.
Аркадий достал мясо, я приготовила праздничный ужин, пригласила своих друзей и его, конечно, тоже пригласила. Вечер был прекрасный, все получилось, как я хотела. Аркадий помогал по хозяйству, посуду мыл с другом Сережей. Я тогда подумала: «Какой хозяйственный парень».
Возвращаться Аркадию было далеко, так что я оставила его у себя ночевать. В нашей однокомнатной квартире как раз стояли диван и отделенная шкафом кровать. Я отдала ему диван, а сама легла за шкаф. Ночью я слышу:
– Надь, Надь, ты спишь?
Я не отзываюсь.
– Надь, спишь?
– Нет, не сплю. А что?
– Выходи за меня замуж.
Это было первое предложение. Я сделала вид, что ничего не услышала, уснула. Утром Аркадий уехал на работу, вечером мне позвонил, а на следующий день мы снова встретились, и он сделал мне предложение официально.