Страница 23 из 32
Все диалоги Платона обычно разбивают на пять групп по времени их написания. В первую группу диалогов входят те, в которых Платон большей частью пишет о своем учителе: это «Апология Сократа», «Гиппий Меньший», «Лисий», «Хармид», «Алкивиад», «Протагор», первая книга «Государства» – самого объемного сочинения Платона, «Лахес».
В последующих диалогах Платон все больше и больше разрабатывает свою собственную философию, и во вторую группу входят диалоги, в которых Платон уже больше отходит от Сократа: «Горгий», «Менон», «Кратил», «Гиппий Больший», где появляется термин «эйдос».
Третья и четвертая группы представляют собой диалоги, где Платон уже зрелый, самостоятельный философ. Третья группа: «Пир», «Федр», «Федон» и последующие главы «Государства». Четвертая группа: «Теэтет», «Софист», «Тимей», «Парменид», «Политик» и «Критий».
Пятая группа – это единственный диалог «Законы», где нет Сократа, причем, как утверждает В. С. Соловьев, в этом диалоге он настолько отходит от идеала, к которому стремился Сократ, что практически противоречит тому, что он писал в ранних диалогах, и, вероятно, поэтому не упоминает имени Сократа[58]. Возможно, Соловьев и прав, но все же «Законы» логически вытекают из тех положений, которые Платон последовательно развивал еще в раннем периоде, что видно в его диалоге «Государство».
Сложно систематизировать и реконструировать философию Платона. Сам Платон философских трактатов, в нашем понимании этого слова, не писал. Поэтому изучать Платона сложнее, чем, скажем, Спинозу, Канта или Локка, у которых есть четкая логика изложения своей философской системы. У Платона каждый диалог – это живая мысль, поиск истины, причем в одном диалоге могут высказываться положения, противоположные мыслям, высказанным в других диалогах, что также затрудняет построение единой системы философии Платона. Он, как ни один другой философ, подходит для того, чтобы обучать философствовать, мыслить. Как никакого другого философа, его сложнее всего препарировать и разложить по полочкам, создать из его философии некоторую застывшую систему.
Многие учебники по истории философии излагают философию Платона (как, впрочем, и любого другого философа) по следующей схеме: учение о бытии (онтология), теория познания (гносеология), физика, космология, этика, политика и т. п. Но такой подход не позволяет понять суть философской системы Платона, понять, почему он пришел именно к такому, а не иному построению. Ведь для большинства философов, и для Платона в том числе, философия – это их жизнь, для решения стоящих перед ними вопросов они часто отказывались от многих жизненных благ и даже, как Платон, рисковали своей жизнью. Поэтому понять суть философского учения любого мыслителя можно, лишь попытавшись проникнуть во внутренний мир философа, увидеть проблему, которая не давала ему спокойно жить, и понять, как, из каких аксиом и каким методом философ решает эту проблему. Метод философского анализа в истории философии, таким образом, подразумевает не только достижение знания об исследуемом учении, но и понимание его, переживание его.
Такой проблемой для Платона, по мнению В. С. Соловьева[59], как и по мнению автора данного учебника, была смерть Сократа. Как могло случиться, что лучшего и умнейшего из людей, Сократа, люди возненавидели и убили? Откуда берется непонимание, невежество и зло в мире? Можно ли сделать так, чтобы таких преступлений больше не было? Вот те вопросы, которые не давали Платону спокойно жить. Платон понимает, что для их решения нужно построить строгое и стройное, целостное и истинное философское учение о человеке и мире. Наша задача – попытаться реконструировать эту систему, имея перед собою лишь диалоги, написанные по разным поводам и не претендующие на некое системосозидание в рамках одного диалога.
Можно выделить два подхода к выявлению таких ключевых, существенных моментов у Платона. Один подход предлагает русский философ В. Ф. Эрн, который в незаконченной работе «Верховное постижение Платона» считает, что таким ключевым диалогом является «Федр». Эрн предполагает, что Платону было явлено некое божественное откровение, которое он записал в диалоге «Федр», и, обладая всей полнотой знания, в дальнейшем он по-разному описывал свое знание в разных диалогах. Иначе мыслит большинство других историков философии. Начиная с Аристотеля, принято считать, что Платон исходил из гераклитовского учения о непрестанном изменении чувственного мира и сократовского метода познания посредством общих определений (Метафизика, I, 6). Поэтому в качестве отправного диалога следует брать «Теэтет». Хотя этот диалог является одним из поздних, однако именно в нем можно найти ключ к пониманию самого Платона. В «Теэтете» Платон подвергает разрушительной критике сенсуалистическую теорию познания, сторонниками которой были философы-софисты. Это также позволяет сделать вывод, что именно этот диалог является ключевым, поскольку Платон был учеником Сократа, а Сократ главной целью своей жизни считал борьбу с философией софистов.
О чем же говорится в диалоге «Теэтет»? Сократ, беседуя со своими друзьями, среди которых находится юный Теэтет, ставит вопрос: «Что такое знание?» Теэтет отвечает: «Знание есть у ремесленника». На это Сократ возражает, что это не ответ на вопрос. Это то же, что на вопрос, что такое глина, сказать, что существует глина горшечников, глина кирпичников, глина печников. Нужно сказать, что такое знание само по себе, а не указать того, кто имеет знание. Теэтет, подумав, говорит: «Знание есть чувственное восприятие». Сократ хвалит Теэтета за умный ответ, однако замечает, что так же считает и Протагор, сказавший, что человек есть мера всех вещей. А это идентично с положением, что какой кажется человеку вещь, такая она и есть. Далее, говорит Платон, если знанием является чувственное восприятие, то ложного знания быть не должно, так как все наши чувства дают истинную картину, не обманывают. Однако даже среди чувственных представлений существуют ложные и неистинные, например сновидения и галлюцинации. Далее, протагоровское положение о чувственном источнике знания связано с гераклитовским тезисом о всеобщем изменении. Действительно, если знание есть ощущения, а ощущения возникают в результате воздействия на наши органы чувств каких-то материальных вещей – или непосредственно движущегося тела, или звуковых и зрительных образов, – то знание возможно тогда, когда существует всеобщее движение. А если все изменяется, то изменяются и наши ощущения, следовательно, и знание будет постоянно изменяться. Получается, что невозможно существование какого-то постоянного, неизменного знания. Однако очевидно, что такое знание существует.
Протагор утверждает, что критерием истины является человек, он мера всех вещей. Сократ не соглашается с Теэтетом и Протагором и спрашивает, почему Протагор в качестве меры берет именно человека, а не, например, свинью или кинокефала (мифическое собакоголовое существо), тем более что сами люди считают авторитетом не любого человека, а только специалиста в своем деле. Далее, если знание есть чувственное восприятие, тогда непонятно, как возможна память, потому что тогда, когда мы вспоминаем некий предмет, мы не имеем непосредственного ощущения этого предмета и, следовательно, не имеем знания о нем. Но факт памяти говорит, что знание о предмете может существовать и в отсутствие чувственного восприятия этого предмета, что также противоречит высказыванию Теэтета и Протагора. Далее Сократ спрашивает, можно ли одновременно знать какую-то вещь и не знать ее. Теэтет отвечает, что это невозможно. На это Сократ говорит, что если закрыть один глаз, то одним глазом вещь видна, а другим – нет, значит, мы ее знаем и не знаем. Или если смотреть на предмет вблизи, то его можно видеть хорошо и поэтому знать, а если издалека – то видеть плохо и поэтому не знать.
58
См.: Соловьев В. С. Жизненная драма Платона // Сочинения: В 2 т. Т. 2. М., 1988. С. 625.
59
См.: Соловьев В. С. Жизненная драма Платона… С. 602.