Страница 4 из 20
– Андроиды воспринимают не внешний облик, – обиделся Петрович, – а внутреннее содержимое. Они будут лепить меня таким, каким я себя представляю.
– Ну… – с сомнением сказал заказчик. – Вам виднее, вы строители.
Паша и Вика прогулялись по городу, где многочисленные андроиды изображали из себя древних греков – возделывали оливы и виноград, философствовали в тени акаций и наблюдали за бурной стройкой в порту. Последнее у них получалось особенно замечательно.
Когда дети подошли к порту, андроиды уже заканчивали строить тонкие мускулистые ноги.
– Никогда не думал, что твой папа такой мускулистый, – фыркнул Паша. – Наверное, под спецовкой не видно.
– Мой папа еще какой мускулистый, – согласилась Вика. – Хорошая выйдет статуя.
Впрочем, не все, похоже, придерживались этого мнения. Какой-то растрепанный мужчина в хитоне ругался в порту с местными властями.
– Υπουλος о γιος της γοργόνας! – кричал он, размахивая руками, показывая какие-то чертежи и временами пытаясь выдрать на своей голове волосы и расцарапать лицо ногтями.
Власти явно не были согласны с мужчиной. Вначале от него отмахивались, потом лысый толстый грек наорал на него, а в конце концов подошли двое солдат, крепко взяли мужчину под локти и потащили куда-то.
– Είμαι μεγάλος γλυπτής Χάρης, απογόνους ταρταρα!
– Что говорит этот андроид? – тихо спросил Паша. Вика училась в классической гимназии и хвасталась тем, что знает латынь и греческий.
– Он ругается, – глядя на мужчину, сказала Вика. – Ну, так себе ругается, у нас андроиды куда круче ругаются… Только ты знаешь, Пашка…
– Ну?
– Это не андроид, – сказала Вика. – Я все поняла. Бежим!
Трудолюбивые андроиды облепили статую Гелиоса, будто муравьи. Уровень мотивации Петровича был так велик, что статуя росла, казалось, на глазах.
– К ночи закончим и факел в руке запалим… – бормотал Петрович. – Буду я стоять над заливом и освещать кораблям дорогу к дому… И увидев меня, воскликнут моряки – о Гелиос, бурерожденный и светоносный, как же прекрасно увидеть твой лик…
Львович с опаской поглядел на Петровича.
– Ты, это… не перерабатывай. Статуя лицом к городу стоит, не лик твой увидят моряки, возвращаясь в родную гавань. Кстати, ноги у статуи тонковаты…
Петрович нахмурился:
– Может, вращающуюся сделаем? Пусть следует взглядом за Солнцем. И тогда всем будет виден и лик мой, и другие части тела.
– Петрович, дорогой, – Львович с искренней заботой потрогал прорабу лоб, – солнышко ты наше животворящее… не перегрелся ли? Может, тебе в тень пойти?
Взгляд Петровича и впрямь был слегка безумен. Но одновременно – и горделив. А как иначе, когда у тебя на глазах возникает твоя статуя высотой в полсотни метров?
– Папа!
Львович помахал Вике, слегка опередившей более плотного Пашу, и сказал:
– Петрович, успокойся. Детей напугаешь. Видишь, бегут, что-то сказать хотят.
– Не обидел ли их кто, испепелю нечестивцев… – пробормотал Петрович, медленно приходя в себя.
Но за детьми никто не гнался. Вика и Паша подбежали к ним, Вика бросилась на шею Львовичу, Паша неожиданно обнял Петровича, чего не делал лет с пяти.
– Что с вами? – поразился Львович.
– Папа, мы все поняли! – громким шепотом произнесла Вика. – Люди в порту говорят на греческом…
– Андроиды… – попытался поправить Львович.
– Остров называется Родос. И мы видели скульптора Хареса. Это тот, кто построил Колосса Родосского. Должен был построить! Мы не на другой планете, мы на Земле! В прошлом!
Петрович сел и схватился за голову.
Львович выставил перед собой руки, отрицая неизбежное:
– Нет! Нет, не может быть! Машины времени не существует! Ее строят, но никто не знает, получится ли!
– Значит, получилось! – воскликнула Вика. – И этот тип, Джон Доу, ее украл. То есть украдет!
– Но зачем ему строить чудеса света, их бы и так построили! – Львович замолчал, вспомнив мешки с золотом, тюки с чаем и драгоценные сервизы, которые грузили в трюм.
– Он заказы перехватил, – убитым голосом произнес Петрович. – Ну, точь-в-точь как мы на Венере… демпингуем, делаем все не очень честно, зато быстро и дешевле… А царям и фараонам какая разница, кто им все построит? Хоть бы и колдуны с волшебными слугами.
– Но мы же не знали, – сказал Львович. – Мы честно работаем. У нас договор. Мы ничего не нарушаем.
– Мы работаем на Земле, где нам запрещено даже гвоздь вбить! – воскликнул Петрович. – Фирме конец!
– А нам не конец? – спросил Львович. – Ты уверен, что этот хмырь нас вернет? Возьмет и высадит среди динозавров, строй там парк аттракционов для ти-рекса!
– Да, и потом в асфальтовых озерах найдут наши скелеты и толпу тупых андроидов, – горестно сказал Петрович. – Им-то ничего не сделается, они же почти вечные… – Он вскочил и вскинул руки. – Эврика! Я понял, понял!
Появившийся из корабля Джон Доу со своим диском тьмы подошел именно в этот момент. Петрович так и замер, глядя на клиента.
– Что делаете? Семейное празднество? – с подозрением спросил Доу.
– В крокодила играем, – тихо сказала Вика.
– О, я люблю играть в крокодила! – оживился Доу. Обошел вокруг застывшего Петровича, щелкнул пальцами и воскликнул: – Понял! Халфингский плясун в брачном танце!
– Точно, – сказал Львович. – Он самый.
Доу одобрительно посмотрел на почти завершенного Колосса:
– Ну, молодцы. Я вами горжусь. Осталось совсем немного – храм Артемиды, статуя Зевса и Александрийский маяк. Насчет висячих садов пока не знаю, уж очень прижимистый этот Навуходо… администратор парка. Ну, заканчивайте с Колоссом, я пойду работу сдавать заказчику.
Только когда Доу удалился, Петрович расслабился.
– Мы отправим просьбу о помощи, – сказал он. – В хронопатрульную службу.
– Никогда о такой не слышал, – нахмурился Львович.
– Ну и что? Раз будет машина времени и преступления во времени, то появится и хронопатрульная служба. Мы ее дождаться не сможем, но вот андроид…
Смеркалось. В стороне от порта, в крепкой скале, андроид выдолбил неглубокую пещеру. На плоском камне Петрович лично выбил зубилом надпись: «ВЫЗЫВАЙТЕ ХРОНОПАТРУЛЬ К КОЛОССУ РОДОССКОМУ!», после чего принялся замуровывать пещеру. Андроид стоял внутри, держа табличку. Рядом с ним Петрович оставил бутылку спирта:
– По одной рюмке в столетие! Не больше! Помни – ты честный рабочий андроид, это звучит гордо! Тебе надо продержаться всего две с половиной тысячи лет.
– Не найдут раньше срока? – озабоченно спросил Львович. – Все-таки место историческое…
– Бывал я на Родосе, – мрачно сказал Петрович. – Ничего тут туристы не ищут, кроме моря и рицины.
– Ну, ты же понимаешь, Петрович, фирме крышка, – печально сказал Львович.
– А иначе крышка нам! – ставя на место последний камень и заделывая щель суперцементом, твердо произнес Петрович. – Нет, мы уведомим власти о мошенничестве и примем свою судьбу с достоинством. Как принял ее Гелиос.
– Что у него за судьба-то была? – заинтересовался Львович.
– Да откуда я знаю? – пожал плечами Львович. – Но явно ничего хорошего ему не светило!
Лето две тысячи двести двадцатого года на Родосе выдалось самым обычным – жарким и полным туристов. Кто-то посещал достопримечательности, кто-то пляж, кто-то дегустировал вино.
Алик Кашев, учащийся Самарского нанотехнологического техникума, и его приятель Синь Ка, учащийся Самарского колледжа вакуумного фрезерования, были обычными двадцатилетними оболтусами, потихоньку отставшими от экскурсии. Сейчас они сидели у скалы, глядя на море.
– Скукота, – сказал Алик. – Я думал, тут Колосс стоит, а он развалился давно, оказывается.
– Бракоделы, – поддержал его Синь. – Вот я к дедушке ездил в гости, мы ходили на Великую стену смотреть – знаешь, как стоит? Во как стоит! Китайцы умели строить лучше, чем греки.