Страница 48 из 65
- Товарищ командир, не стреляйте, мы свои.
Забегаю за угол. Два красноармейца, сидят на земле и испуганными глазами смотрят на меня. Вид жалкий, форма местами порвана, прожжена, на двоих одна винтовка.
- Если не хотите в плен, бегом за мной марш, - выдыхаю им в лицо, и бегу к крайним деревьям. Стометровку пробегаю с личным рекордом, и падаю за ближайшим укрытием. Оглянувшись, вижу, что бойцы преодолели только половину пути, бегут как «беременные». Беру на прицел край сарая, откуда должны показаться преследователи. Как только там мелькают серые фигуры, даю короткую очередь, через мгновение рядом как подкошенные падают красноармейцы. Дышат как загнанные лошади. Подбираю винтовку, оттягиваю затвор, патрон в патроннике. Прикладываюсь, и когда из кустов осторожно выглядывает самый смелый, беру прицел в грудь и стреляю. Противник опрокидывается на спину. В ответ заполошная стрельба, пули свистят над головой. Бойцы все еще не могут отдышаться, воздух вырывается из груди со свистом. С такими помощниками не оторваться, а бой принимать глупо, как только подойдет подкрепление с броневиком мы трупы.
- Что делать будем, товарищи красноармейцы? - спрашиваю, для вида. Решение уже принято, к сожалению, они обуза, если пожалею, бесславно погибнем все, и пакет с приказом здесь не оправдание, просто так нужно, и я готов принять их гибель на свою совесть.
- Уходите, товарищ командир, мы прикроем, - говорит лопоухий пацан, наверное, призыв этого года.
- Комсомолец? - Почему-то спрашиваю у него, хотя мне это не интересно. Он, в ответ, молча, кивает головой.
- Чем прикроете комсомольцы? Патроны есть?
- Еще две обоймы, - отвечает лопоухий и, торопясь, чтобы я его не перебил, добавляет, - Да вы не беспокойтесь, мы ворошиловские стрелки, а бежать не можем, потому, что ослабли. Три дня толком не жрамши. Вчера зашли в сарай переночевать, а утром немец приехал.
Высказав все, он замолкает. Преимущество, которое выиграл у преследователей, стремительно тает.
- Вперед ползком, - подаю команду, - здесь вы и пяти минут не продержитесь. Ползем десять метров, потом бегом до перелеска, там позиция получше, и обойти сложнее.
Это не жалость, а элементарный расчет. Чем дольше они задержат преследователей, тем больше шансов оторваться и доставить конверт. Приказ для окруженных частей в нарушение инструкций не уничтожил. Бойцы, сопя, как два паровоза ползут в указанном направлении, а я короткими очередями достреливаю рожок. Сменил и рывком за комсомольцами. По пути не удержался, поставил растяжку, место очень удобное. Перебежав открытое пространство, занимаем позицию. Показываю сектора обстрела, оставляю автомат и все боеприпасы к нему. Короткий инструктаж как пользоваться, как менять позиции, прикрывая друг друга, как не подпустить на бросок гранаты. Лесополоса перед ними просматривается далеко, подлеска почти нет, здесь же спасают только невысокие кусты да разросшаяся трава. Все пора бежать, разрывая расстояние уходить из прямой видимости.
Пробежав метров двести, слышу, как сзади не громко хлопает растяжка, не зря потратил последнюю гранату, это замедлит преследователей, особенно если появятся раненые, и даст небольшой шанс комсомольцам. Со стороны поля, слышатся частые выстрелы, это так доставший меня пулемет. Не раздумывая, плюхнулся на брюхо, зарывшись лицом в слой сухой травы и хвои. На голову посыпались кусочки коры, расстояние для прицельной стрельбы из пулемета предельное. Разглядел меня стрелок, или наугад стреляет для острастки, неизвестно, все же я в камуфляже среди растительности. На всякий случай отползаю на несколько метров за деревья. В районе отставшей погони сухо треснул выстрел, а затем начали бить очередями сразу из нескольких стволов. Вроде бы все веселье осталось за спиной, и пули больше не прилетают. На кого переводят боеприпасы понятно, ну что же пускай немцы разбираются с возникшими проблемами. На какое-то время оставят меня в покое, и то неплохо. Перестав ползти, чуть приподнялся, ожидая выстрела. Тихо, стрельба сзади стала реже. Решившись, встаю на ноги, револьвер в руке, быстро снаряжаю барабан и вперед. Спасение в скорости. Когда бежишь по лесу смотреть нужно вперед, а то и без глаза останешься. Это и спасло - успел увидеть, как впереди из-за сосны выглядывает фигура, облаченная в черно-зеленое. Как он здесь оказался?! Как смогли меня обойти? Может наперерез с машиной как-то проскочили, или на мотоцикле. Падаю на колени и скольжу пару метров по опавшей хвое, успевая перехватить оружие двумя руками, для надежного упора, стрельба за двадцать метров требует точности. Хлопает выстрел, у противника винтовка, он не успевает быстро сместить прицел, а просто реагирует на резкое движение. Стреляю двоечку, у револьвера почти нет отдачи, пули ложатся рядом. Как минимум одно попадание по конечности. Краем глаза ловлю движение слева и успеваю уйти в перекат в тот миг, когда ствол автомата нового противника, начинает извергать пламя и металл. В ответ в падении успеваю выстрелить, просто, что бы напугать и сбить прицел, о попадании даже не думаю. Ныряю в неглубокую ямку, оставшуюся от валяющейся рядом сосны. Секундная передышка, что бы оглядеться. Ну да, укрылся от пуль, и что дальше? На миг высунувшись, тут же падаю назад, на голову сыплются комья земли и обломки сосновых корней. Первый стрелок, которого я, судя по стонам и матерщине, все-таки задел, оказывается не один. Получается безвыходная ловушка. Я не вижу, сколько человек в засаде, и их расположение. Они же не только знают, где я, но и имеют возможность маневра. А если к ним еще и подтянутся остальные преследователи, то меня можно брать голыми руками. Судя по звуку выстрелов, карабин и автомат, причем оружие советского производства. Что дальше? А ничего хорошего не будет, просто закидают яму гранатами. И вечный вопрос русской интеллигенции - что делать? Можно рывком подняться и попытаться разобраться с автоматчиком, но второй точно успеет выстрелить. План безрассудный, для смертника. Что бы выиграть еще немного времени, достреливаю патроны в разных направлениях. Быстро вставляю четыре оставшихся и посылаю пулю в сторону раздавшегося шума. Эх, знать бы точное расположение противника, и можно было бы хоть что-то планировать, а то время уходит. И гранату теперь жалко, я ее ведь для себя оставлял. На всякий случай проверяю крепление на запястье метательного ножа, как последнего аргумента. Что помешает немцам подползти под прикрытием автоматов и просто задавить меня массой.
- Эй, тебе гранату кинуть или сам выйдешь? - поинтересовался кто-то подобравшийся опасно близко, на этот раз с украинским акцентом.
Ну что можно ответить на такое предложение? Стреляю в сторону говорившего, и собираюсь сделать рывок. В ответ строчит автомат, и звонко хлопает винтовка, значит их все-таки еще двое, да один раненый. Ну, хоть какие-то шансы.
- Считаю до трех, потом гранату закину. Один, два…
Выкидываю револьвер из ямы, и громко говорю:
- Ладно, не надо нервничать, выхожу, - расстегиваю ремни «облегченки», и встаю, поведя плечами, сбрасываю ее на землю.
- А мы и не нервничаем, - ничуть не подобрев, ответил мрачный мужик, продолжая контролировать меня стволом автомата, укрываясь за деревом. - Нас просили тебя живым взять, но не обязательно целым. Руки приподними, аккуратно вставай и медленно выходи, чуть дернешься, подстрелим не до смерти.