Страница 2 из 4
– Здесь река серебрится! Где искать?
– Там! И опять в разные стороны!
И как тут работать? Ну, раз взялись, то не бросишь! Иду в воду, а Олег направляет меня сигналами. Действительно, шесть метров! На дне камни разной величины торчат острыми гранями из песка. Видимость отвратительная, руку вытянутую не видно. Прохожу по дну в одну сторону, потом в другую. Прошёл, развернулся, Олег отпустил меня примерно на метр, и я пошёл обратно. Куски железа, что-то типа знака дорожного, прямоугольная табличка, сетка Рабица, куски проволоки, трос, кабель. Винта нет.
Под понтоном включил фонарь. Прямой лучик не пробивал мутные воды. Только на ощупь. Глянул на консоль! О! Пора выходить, воздух в баллоне кончается. Винта нет! Широка Ока, а искать негде, место не запомнили!
Отработав по всем площадям у понтона и причала, во всех местах вероятного нахождения винта, облазив всё дно в поисках такой нужной железяки, перетрогав своими пальцами все камни и коряги, не мог поверить, что не смог обнаружить такого, достаточно большого объекта поиска.
– Иваныч! Пусто!
– Да, однако! Но, всё облазили.
– Блин, Иваныч! И где он?
Тут Олег:
– А был ли «мальчик»?
– А ну-ка, глянь ему под корму!
Лезу под катер, освещаю фонариком вал, перо руля, днище. Сквозь муть такой шикарный вид! Вал! Гребного винта нет, а гайка, шпонка и шплинт на месте. Парадокс! Ну, бывает же такое! И такие грустные мысли полезли в голову. Не на дне надо искать винт, а в сарае, на складе, ну, или на соседнем катере. Эх, люди!
Концы в воду!
Вчера попросили нас в местном яхт-клубе якоря причала поставить, чтоб мог этот причал любое судно принять и не качнуться даже.
Поставить! Точнее, найти эти якоря на дне Оки, подтянуть к ним тросы, якорные цепи, установить причал в указанном месте. И все дела.
Но когда мы приехали, у причала стоял здоровенный круизный пароход. Две палубы весёлых людей, приехавших на экскурсии!
Якорёк – мокорёк! Один то точно под килем этого парохода! И как тут работать? Сплошное нарушение межотраслевых правил. Но руководители яхт-клуба просят забыть про якоря до завтра, а сегодня, прямо сейчас, спасти винты лайнера от тросов и канатов.
– Намотал, раскудрит его, на винт!
Давно я не видел столько помощников! По команде капитана, команда матросов, подняв на плечи наши вещи, уволокла их все на корму парохода. И пока мы поднимались на борт, баллоны, костюмы, грузовые пояса, инструменты были разложены у спущенного в воду водолазного трапа. Потрясающе!
Завели под корму подкильный конец, спустили шлюпку, и я пошёл в воду.
Левый винт чистый, а на правом – «борода» из концов каната плотным коконом опутала винт, вал. Оперный балет! Вообще всё окрутила, зажала, заклинила!
Вынырнув у трапа, прошу подать мне болторез (ножницы арматурные), с борта свешивается фигура, плеск возле уха, и нет у нас больше болтореза! И бить… И биться сердце перестало! Слышу:
– Может, «болгарку» ему?
– Нет! Он ей вал перепилит!
Василич, не отпуская сигнальный конец:
– Какая «болгарка» под водой! Мозг включите!
– Дайте пройти!
Иваныч, спустившись по трапу, вкладывает мне в руку свой нож, которым можно гвозди строгать!
– Режь пока этим!
Погружаюсь, иду к винтам. Режу, режу, режу, и тут раз – фонарик, оставив меня в полной темноте, сверкнув разок, уходит в бездну. Ядрёна кочерыжка! Любил я этот немецкий фонарик!
По ходовому концу выхожу к трапу, а трапа нет. Ой! Есть лесенка над моей головой, есть шлюпка с матросом, а трапа нет.
– Я, блин горелый, фонарь утопил!
– А мы трап! Трах его тебидох!
– Понятно.
Дальше работаю в полной темноте, скользя по валу, очищаю его от цепких пут. Очищаю лопасти. И после очередного разреза «борода» уходит по течению. Всё! Концы в воду!
Всё. А вылезать-то как? Руками до нижней балясины я дотягиваюсь, твою дивизию, а дальше как? На мне скуба[1], грузовой пояс, ласты! Вот ёрш твой, красный медь! Через борт лайнера свисают сочувствующие, подсказывающие лица. Красотища!
Кое-как подтянувшись, закинул ноги в зыбкую шлюпку, покряхтел, поскулил, но залез целиком. Откатились подальше от кормы. Закрутились винты парохода, мимо шлюпки проплыла срезанная «борода». А где-то под нами, в реке, на шести – восьми метрах лежали фонарь, болторез и водолазный трап. Жаль фонарик, самая дорогая для меня вещь.
Стояла тихая и ясная погода, светило солнце, с палубы уходящего парохода нам кричали и махали руками люди. Глядя на этих людей, продолжавших своё путешествие на лайнере, грусть от потерянных вещей ушла, на душе было легко и радостно.
Фото из интернета
Красотища та какая
Недалеко от нашего города протекает река Осётр. Раздолье для туристов, рыбаков и охотников. Привлекают людей и живописные места, какими богата наша природа, и рыба в корягах, и утки в камышах. А ещё серьёзный характер реки.
Пороги! Перекаты! Быстрое течение! Резкие повороты! Всё это манит сильных и смелых людей готовых лихо пройти на байдарке (лёгкой, узкой спортивной лодке без уключин с двухлопастным веслом) по стремнине потока.
Эту реку я знаю с детства. Ребёнком бежал за своей мамой, участницей многочисленных походов, помогал собирать дрова и ставить палатки. Проходил тропами и форсировал реку на ровне со взрослыми. Потом были самостоятельные походы, сплавы, подводная охота. Случалось всякое.
Как-то в сумерках охотясь в Осетре, увидел у самого берега Голавля. Рыба была большая, смирно стояла у поверхности воды, так что часть спины торчала на воздухе. Подкравшись по не глубокому плёсу ближе, освещая свою цель фонариком, целюсь. И тут гаснет фонарь!
Словно шторки на глаза опустили, ничего не видно. Мгновение, и фонарь светит опять. Голавль стоит, как стоял. Боясь снова остаться без света, тороплюсь с выстрелом, и «метко» стреляю в берег. Голавль стартует как торпеда, а из глинистого берега торчит только хвостовик моего полуметрового гарпуна. Ну, только наточил я, заморский наконечник.
Дёрнув раз и другой, понимаю, что гарпун мне достать будет не просто. Упираюсь в берег ногами и тяну! Сижу на корточках, в редких кустиках, растопырив ласты и ворча сквозь маску всё что знаю о скользких рыбах, о подводной охоте и мокрой реке, тяну его на себя, крепко держа руками и упираясь ногами, выворачиваю с комком глины.
И тут, Ой! Подняв глаза, увидел деда в нелепой позе, с широко открытыми глазами, нервно крестящегося глядя на меня. Другой рукой дедушка прижимает к себе за шею козу. Рот у козы открыт, язык свесился, глаза закатились. Понимая конфуз ситуации, выплёвываю загубник и кричу:
– Дед, свои!
Сначала пауза, потом шумный выдох деда, и его ответ:
– Слава Богу! Охотник! Я грешным делом думал – Жаба вместо Белочки пришла! Чуть штаны не обмочил! Ну, дела-а-а! Ядрёна вошь!
Сплавляться по Осетру, тоже приходилось. Учили меня на порогах возле моста деревни Берхино. Стартовали мы чуть выше моста, ложились на свои судёнышки, откинувшись назад, пролетали под низким мостом, потом быстрыми и слаженными усилиями управляли байдаркой, обходя камни и мели. Заворачивали на изгибе потока, проносясь мимо поваленных деревьев и высокого обрыва.
1
Scuba – сокращенное selfcontained underwater breathing apparatus дыхательный аппарат для плавания под водой