Страница 3 из 4
Глава 2
Я вновь оказалась на улице под проливным дождем, без зонта. Но сейчас я не обращала внимания на колючие, словно иголки, капли. Душевная боль оказалась сильнее физической. Хорошо, что успела прихватить с тумбочки тысячу, заготовленную для оплаты курьеру. Этого хватило, чтобы зайти в кафе, выпить горячего кофе и собраться с мыслями. Вернулась домой я полная решимости порвать с Самойловым раз и навсегда. Ленки уже не было. Генка, как ни в чем не бывало, поедал вареники, что налепила бабуля.
– Как ты мог, Ген? – выдохнула я.
Мой красивый, но не слишком умный бойфренд, ответил без утайки:
– Так.. это Ленка типа ж крутая, Клеопатра.
– И ты решил не упустить случай пронзить своим копьем саму царицу.
Генка расплылся в улыбке:
– Ну да…
У меня начался истерический смех. Вполне обоснованный. Ленка только мне, как лучшей подруге, поведала, что роль ей предложили на школьном утреннике. Да, Клеопатры – вот только не царицы, а вредной кошки, что по сюжету отравляет жизнь мышонку.
– Пошел вон, копьеносец! – сказала я, просмеявшись, и указала на дверь.
– Ник, ты чего, обиделась? Из-за такой ерунды? – Самойлов пытался все исправить.
Я была непреклонна. Генка психанул:
– А ты что думала, я тебе верность, пока вместе тусуемся, хранить буду?
– Что значит в-ме-сте ту-су-ем-ся? Для тебя два года наших отношений всего лишь временная тусовка. Ты… меня не любишь? Только не ври!
Последнюю фразу я добавила зря. Имелось у Генки одно достоинство. Он никогда не врал. Но лучше бы молчал!!! Потому что я услышала:
– Какая любовь, Ник! Свою единственную еще не встретил.
– А мне зачем мозги пудрил? Из-за секса?
– Ну да… Еще у тебя квартира в Москве, в общаге париться не надо. И бабка твоя готовит классно.
Слушать дальше больше не было сил. Значит, зря я два года мечтала о свадьбе после училища. О том, чтобы как мои родители через двадцать лет смотреть друг на друга с любовью…
– Замолчи!! – закричала я. – И убирайся!
Самойлов соображал туго. Пришлось придать ускорения. Я пульнула в него кошачьими мисками кота Тимофея. Сначала для корма. Потом для воды. Но летающие тарелки не возымели действия. Я вооружилась утюгом. До Самойлова дошло, наконец, что я хочу не заняться глажкой, а проломить ему череп. Возлюбленный исчез. Я зарыдала.
Ревела долго, громко, с чувством. Обычно от таких слез, водопадом, на душе наступает облегчение. По крайней мере так было в детстве. Сейчас не помогло. Не прошла боль и на следующий день. По вечерам она притуплялась. Но стоило мне явиться в училище, как становилось совсем плохо и больно. Помучавшись две недели я, не поддавшись уговорам преподавателей и слезам бабули, забрала документы и вернулась домой. В родной городок, тем более, что опасаться мне уже было нечего. Сантехник Николай женился и ждал пополнения в семействе. Мама с папой выслушали мою трагическую историю. Папа сказал:
– Ну и правильно сделала, что вернулась. Успеешь еще образование получить. Представляю, каково мерзкую рожу этого негодяя каждый день видеть.
Мама поддержала:
– Здорово, что мы снова все вместе будем! Можно в ВУЗ родного города поступить. А пока лето впереди, отдыхай, восстанавливайся! Это даже хорошо, что так все получилось. Сейчас, а не потом, произошло. Только представь: у вас двое детей и ипотека, а муж за Клеопатрами гоняется. Найдется, дочка, тот, для кого ты королевой станешь. И единственной.
Я полностью была согласна с мамой. Сколько женщин потом терпят Клеопатр, Нефертити, а иной раз вообще отстойный вариант ради детей, жилплощади и статуса замужней дамы. Мне же только минуло двадцать. Вся жизнь впереди.
Дома стало намного легче. Неудавшийся роман постепенно забывался, теперь он просто казался кошмарным сном. Спустя месяц я даже стала задумываться: а не познакомиться ли с каким парнем. Ничего серьезного! Просто в кино сходить, погулять вечерком, повысить свою рухнувшую ниже плинтуса самооценку. Но кавалеров не наблюдалось. Возможно, потому, что я все время сидела дома. Девчонок тоже избегала. Хватило "настоящей" дружбы с Ленкой.
Но Жанка явилась сама. Жанна Егорова – моя давняя школьная подруга. Притопала без приглашения, заявила с порога:
– Что за дела, Скоробогатова! Уже месяц, как вернулась, и носа не кажешь. Давай, рассказывай про свою столичную нежизнь.
– Почему нежизнь?
– Ну.. если была бы там жизнь, не вернулась бы. Чего не так, колись!
Может, Жанка произошла от Щелкунчика. Но я раскололась, как спелый грецкий орех. Поведала всю правду про нежизнь в столице.
– Вот гад! – завопила Егорова. – Сволочь. Фотку в студию.
Фотки Генки у меня не имелось. Удалила все давно к чертям собачьим. Но Жанку это не остановило.
– Геннадий Самойлов, говоришь? Сейчас глянем.
Егорова уткнулась в телефон. Через минуту она отыскала в соцсетях Генку.
– Вау! Какой красавчик! – завопила она. – И ты позволила его отбить драной кошке по кличке Клеопатра? Вот слабачка!
Мне стало обидно. Сама бы побывала в моей шкуре, потом обзывалась. Я надулась и молча шла до кафешки, в которое меня потащила подруга. Забегаловка, куда мы направлялись, называлась "Луна". Народу было еще немного. Трое парней за соседним столиком сразу привлекли наше внимание. Один из них, высокий и очень привлекательный брюнет, достал бархатную коробочку и показал друзьям золотое кольцо с большим красным рубином. Он купил его своей девушке Виктории и спрашивал мнение товарищей. Второй парень сидел спиной, и я его вообще не разглядела. А вот третий… Сердце буквально рухнуло вниз, ладошки отчего-то стали потными. Нет, незнакомец не был клоном голливудских красавцев, как Генка. Но вполне симпатичным. Шатен. Глаза большие, синие, подбородок волевой. Парень смотрел в нашу сторону, не отрываясь. Сначала решила, что он сражен красотой Жанки – ее модельная фигура и копна белоснежных волос до пояса всегда привлекали внимание. Но нет, симпатяшка пялился на меня. И тоже был немного смущен. Хотя он явно старше меня. Лет двадцать пять. Может, даже и больше. Мы разом, не сговариваясь отвели друг от друга глаза. А в следующую минуту снова уставились. Он на меня. Я на него. Снова смутились. Отвели глазки. И… опять двадцать пять, тоже самое. Между нами, определенно, возникла невидимая связь. Игру в гляделки заметила глазастая Жанка. Усмехнулась:
– Эй, подруга! Развернись на сто восемьдесят! Этот тебе не по зубам.
– Да я…
– Ну вот! Говорю же: слабачка. Признай это! И то, что Дмитрий Аполлонов тебе не по зубам! Кишка тонка.
И вот тут я взъелась, зашипела:
– Толстая у меня кишка! Жирнючая. А сама я Вероника Августовна! Рожденная побеждать. Я этого Диму… победю, завоюю, очарую. Не веришь?
– Неа…
Жанка глядела на мои попытки казаться сильной и едва не хохотала в голос.
– А давай на спор, что влюблю в себя этого мажора? Ну ладно, влюблю, конечно, совсем круто. Что он меня поцелует! Вот!
– Давай! – зеленые Жанкины глазищи загорелись. Она обожала споры и состязания. – Если он в тебя влюбится, ну или поцелуетесь хотя бы, готова в этом кафе кукарекать!
– Идет! Не боишься продуть, подруга? Он ведь на меня пялился и улыбался.
Жанка в ответ расхохоталась и протянула мне зеркальце. Черт!! Я увлеклась красавчиком и не заметила, что губы и даже нос у меня в зеленом креме от пирожного! Масляную розочку я проглотила без последствия. А вот лепестки отпечатались на моем лице. Мое лицо, ранее позеленевшее, теперь стало еще и цвета свеклы. Дмитрию Аполлонову как раз позвонили, он отвлекся на разговор. А я вскочила и выбежала из кафе. Слезы едва не текли из глаз от собственной неаккуратности и самонадеянности. Жанка, добрая в душе, догнала меня и сказала:
– Ладно, не парься. Если хочешь, отменим это дурацкое пари.
Я уже хотела кивнуть. Но Вера и Ника, что в имени моем, воспротивились. И я неожиданно заявила:
– Все остается в силе! Только скажи, ты откуда этого Диму знаешь?