Страница 23 из 50
— Свежее мясо! — жадно проговорил упырь. Сила его была невероятна, сопротивляться не было никакой возможности. Одна рука богатыря была в его руке, другая рука напротив держала руку с мечом, и ослабь он хватку, острое лезвие тут же поразило бы витязя. Но Ростислав был сильнее, гораздо сильнее. Добрыня отклонил голову назад, как можно дальше от приближающихся белых клыков, а затем с силой нанёс удар с головы по лицу врага. Золотой шлем был очень тяжёлым и сразу разбил упырю в кровь нос. Не успел Ростислав опомниться, как последовал второй удар, третий, четвёртым. Добрыня почувствовал себя дятлом, который пытается прорубить дупло в дереве. Но ничего другого не оставалось, он бил снова и снова. И вот Ростислав поддался, ослаб, свалился на колени. Добрыня тут же вырвал у него из рук меч и ударом ноги свалил на землю. Лицо Ростислава от крови и ссадин стало совсем безобразным, казалось, в нём нет ничего человеческого. Изо всех сил Добрыня нанёс удар и поразил врага прямо в сердце. Ростислав вскрикнул и обхватил руками лезвие, будто таким способом намеревался вынуть меч из себя. Но у упыря ничего не вышло, он опустил руки и испустил дух. Добрыня попытался достать меч из тела, но тот словно прирос к мёртвой плоти. Богатырь хотел опустить эфес меч, но рука его словно приклеилась к нему. Творилось что-то невообразимое. Огромная энергия поднималась от мёртвого тела через меч к его руке, а оттуда к сердцу. Сердце замерло, а затем забилось с новой, гораздо большей силой. Добрыня почувствовал невероятный прилив сил и удовольствие, какого не испытывал никогда в жизни. Когда всё закончилось, и богатырь, наконец, смог достать клинок из мёртвой плоти, он чувствовал себя всемогущим, вместе с тем почувствовал неудержимую жажду крови, жажду убийства, непреодолимое желание испытать ещё раз такое же удовольствие. Тёмные чары были заложены в этом оружии и требовали от его владельца каждый раз всё новых жертв. И как раз вовремя. Враги были уже совсем рядом, раненный Кирилл едва уносил ноги. Добрыня растолкал своих и выскочил с мечом вперёд. На него напали сразу двоя, но богатырь теперь был быстрее ветра. Добрыня с нечеловеческой скоростью увернулся от всех атак и ранил сначала одного врага, затем другого. С каждым ударом эйфория возрастала, вместе с ней возрастали сила и скорость. Это было какое-то проклятие, которое, однако, оказалось сейчас очень полезным. Добрыня рубил врагов с невиданным азартом, не замечая никого вокруг, как одержимый. А меж тем Кирилл проявил смекалку. Он отсёк телу Ростислава голову, надел её на копьё и поднял высоко над собой. Это возымело свой эффект, змейгородцы потеряли боевой дух, страх перед вождём-деспотом пропал. Вместе с тем боевой дух богатырей напротив возрос, когда они увидели, с какой яростью и с каким успехом сражается их воевода. Вскоре колдуны стали отступать перед Добрыней, затем стало отступать и всё войско, но его быстро нагнали и взяли в кольцо.
— Сдавайтесь! — прокричал Кирилл, — и мы не убьём вас.
— Я здесь воевода! — прокричал своему брату Добрыня хриплым и грубым от ярости голосом, похожим на голос Ростислава, — и я хочу ещё мяса.
Многие восприняли его слова, как злую шутку над врагом, иные ужаснулись, потому как никогда прежде не видели Добрыню таким.
— Отберите у него меч! — прокричал кто-то из колдунов, — иначе его жажда крови так и будет расти.
— А ты кто такой будешь? — спросил Кирилл.
— Я сын Змея Горыныча, старший.
— Ну хорошо, Добрыня, убери меч. Давай, брат, давай.
Добрыня взглянул на брата дикими глазами, но всё-таки покорился и не помешал Кириллу забрать у него меч. Наваждение будто бы прошло. Богатырь взглянул на свою перепачканную в крови бороду и от мысли, что всё его лицо и кольчуга теперь так же перемазаны вражьей кровью, ему стало не по себе. Змейгородцы меж тем начали сдаваться. Необходимые распоряжения отдал тот, кто назвался старшим сыном Змея Горыныча.
— Ваш отец так и не прилетел, — сказал ему Кирилл, — видимо, ему совсем нет до вас дела.
— Так и есть, — отвечал сын Змея, — наш отец покинул нас. Теперь он живёт один на Сорочинской горе.
— Чем же вы ему не угодили?
— Он считает нас слишком слабыми, неспособными стать такими, как он. А сам он не захотел править над нами твёрдой рукой, не захотел быть тираном, и потому он просто ушёл, счёл нас недостойными наследниками.
— Как твоё имя? — спросил почти пришедший в себя Добрыня.
— Мой имя — Айрат, — отвечал сын Змея.
— И ты воистину старший сын Змея?
— Воистину.
— А почему тогда Ростислав был вашим воеводой, а не ты?
— Ростислав захватил власть силой, он стал тираном.
— Что ж, получается, он стал достойным наследником своего отца. Почему же Змей Горыныч к вам не вернулся? Испугался, что родные дети его прикончат? Но разве не этого он хотел, когда обвинял вас в излишней слабости?
— Спроси у него об этом сам, если увидишься с ним.
— Спрошу, как увижусь. А ты, Айрат, лучше скажи мне, где находится племянница князя Ярослава — Забава Путятишна?
— Мы отправили её к отцу на Сорочинскую гору, — отвечал Айрат, — Ростислав похитил её, чтобы принести отцу в дар. Он надеялся так примириться с нашим отцом. Но Змей Горыныч давно к себе не подпускает людей и превращает в пепел всех двуногих, которые приближаются к нему. Наши послы не вернулись, скорее всего отец сжёг их, как сжёг и Забаву.
— Ну нет, её бы он не сжёг, — промолвил Добрыня, но тут же усомнился в своих словах. Действительно, этот вариант событий он не рассмотрел. Вполне возможно, что в Змее Горыныче уже нет ничего человеческого, он стал сущим зверем, который не узнал даже лица своей любимой, ведь он настолько возненавидел людей, что сам перестал принимать человеческий облик, а всех людей, что приближались к нему, обращал в пепел. Едва Добрыня помыслил эту страшную мысль, как послышался дикий крик.
— Караул! Спасайтесь, братцы!
Началась паника. Один богатырь ещё держал голову Ростислав поднятой на копье и теперь выбросил её в сторону. Тучи сгущались, некоторые витязи поддались панике, забрались на коней и ускакали прочь. Добрыня взглянул на небо и увидел причину такого страха среди воинов. По небу летело существо на порядок крупнее любой птицы и в разы уродливее. У существа было три головы, тело покрыто чешуёй и объято зелёным свечением. Крылья были маленькие и почти совсем не работали. Змей двигался за счёт тёмных чар, заключённых в его хвосте, который то сокращался, то увеличивался, будто щупальца и осьминога в воде.
— А вот и он, — промолвил Добрыня. Меж тем воздух становился более свежим, подул холодный ветер. Надвигалась тьма.
— Всем построиться вокруг пленных! — приказал воевода, — и закрыться щитами. Живее, живее!
Змей снижался с огромной скоростью, почти как коршун, летящий на землю за добычей. Только монстр не долетел до земли, а остановился над войском, набрал с хрипом воздуха в грудь и изрыгнул пламя из всех трёх пастей.
— Запахло жаренным! — проговорила одна из пастей нечеловечески грубым, но шутливым голосом. Ужас охватил воинов от этих слов. Больше всего огня досталось пленным, которых Змей явно не жалел. Но и их удалось потушить. Лишь некоторые, объятые пламенем, выбежали из строя, но строй от этого не поломался.
— Кто это тут спрятался? — раздался сверху чудовищно-насмешливый голос, — я иду искать!
И снова пламя обрушилось на щиты. Добрыня почувствовал, как нагревается его кольчуга, как загорелся щит, загорелись волосы на голове. Богатырь вскрикнул от боли, а когда атака прекратилась, друзья принялись его тушить. Но и это не сильно помогло: горячая кольчуга въелась в кожу, в мясо, пришлось вылить на неё воды, чтобы облегчить муку.
— Отец, прошу тебя, — послышался голос Айрата, — смилуйся! Я же твой сын. Это же я, Айрат.
— Мой сын никогда бы не сдался в плен, — холодно проговорила одна из змеиных голов. А следом в Змея полетело чьё-то копьё. Но чешуя оставалась довольно плотной. Ещё несколько копий полетели в зверя, одно из них нашло уязвимое место и слега ранило врага. Змей прорычал от боли и подлетел вверх. Добрыня теперь сжимал в руке проклятый меч Ростислава и готовился к ещё более мощной атаке. Тучи совсем сгустились, тьма нависла над землёй. И в этой пушистой мгле заискрили первые молнии. Сначала неуверенно, где-то на окраине, затем собрались в один большой луч, который направился на землю. Прежде, чем богатыри успели что-то понять, молния с силой ударила в их щиты. От удара многие воины разлетелись в стороны, другие упали, третьи бросились в рассыпную. Строй поломался, богатыри разделились. Теперь по одному их легко можно было уничтожить.