Страница 2 из 7
Он был очень красивым, по крайней мере, мне тогда так казалось. Никого красивее я никогда в своей жизни не встречала. Но вблизи я его почти никогда не видела. Потому что Спартак учился в последнем классе, а я — просто малолетка, на которых парни еще не смотрят. Но однажды мы столкнулись с ним в школьном коридоре, и я укусила себя за язык до крови от неожиданности и от того, что во все глаза засмотрелась на него. На его черные волосы, длинную челку и светло-бронзовые глаза с пушистыми девчачьими ресницами.
— Даже и не мечтай. Он теперь самый красивый мальчик в нашей школе и тебе не светит, — заявила Сандра и поправила свои кудрявые волосы, — о нем даже Стелла вздыхает с десятого. Говорят, он ее вчера домой провожал.
Стелла — это наша королева красоты с белоснежными волосами, голубыми глазами и телом, как у куклы Барби. Каждая девочка в школе мечтала быть похожей на нее. Кроме меня, естественно. Я мечтала быть похожей на Вивьен Ли. Да, мне нравились старые фильмы, и «Унесенные ветром» я затерла до дыр. А Барби хотелось сломать, открутить ей ножки и ручки и выдрать белые патлы, которые она точно красила, и никто меня не убедит, что она блондинка от рождения.
— Ну, чего приуныла? Красавчик этот Ривера, скажи? И имя дурацкое …но ему идет. Он раньше с отцом жил на Юге. Но в этом году его папашка женился, и он к матери приехал.
Тогда мы с Сандрой еще дружили, и она казалась мне крутой и модной. Я гордилась нашей дружбой.
— А тебе он тоже нравится?
— Еще чего, — она поджала губы, — Он не в моем вкусе. Глазки загорелись как. Смотри не влюбись. Он разобьет тебе сердце. Такие играются с маленькими дурочками, а потом бросают. Я слышала он там с одной девчонкой…
Она шепнула мне на ухо, что именно он с ней сделал, и у меня вся краска к щекам прилила.
— Такой скандал был. Просто жесть!
— А ты откуда знаешь?
— Я все всегда знаю. Ты забыла?
Она рассмеялась и намазала губы гигиенической помадой, чтоб они блестели. Потом повернулась ко мне и намазала мне тоже.
— А хочешь… Хочешь я устрою так, что он пригласит тебя в кино?
— Та ладно. Ты шутишь?
— Нууу, у меня есть связи. Моя мама с его мамой по субботам ездит в клуб каких-то суперледи. Не знаю, что они там делают, но мама считает, что посещение этого клуба делает ее худее и красивее. Так что миссис Ривера с детьми иногда приходит к нам на ужин.
Я вдруг ужасно ей позавидовала, представив, как Спартак ужинает у них дома, за одним столом с ней, и она может с ним общаться вот так просто, не то, что я. Оказывается все, что касалось этого парня, делало меня какой-то не совсем адекватной и злой.
— Он, скорее, со Стеллой в кино пойдет, чем со мной.
— Спорим, пригласит? — она повертела меня в разные стороны, — Не, ну ты ничего. С твоей соломой можно что-то сделать, и глаза у тебя красивые. Разве что одеваешься отстойно. Но это поправимо.
Сандра тряхнула роскошной шевелюрой.
— Я все устрою.
И устроила. Тогда я не знала, как у нее это вышло, но Спартак подошел ко мне в школьной столовой и уселся рядом за стол.
— Привет.
Я потеряла дар речи, забыла, что людям необходимо дышать и вообще надо бы ответить, а не пялиться, как идиотка, на его лицо. Но разве можно о чем-то еще думать, когда бронзовые глаза смотрят прямо на меня, а улыбка на чувственных полных губах сводит с ума и вызывает мурашки на коже. Мне кажется, я парализована, и мое сердце бьется так громко, что его слышит вся столовая.
— Привет. — ответила и откашлялась, собственный голос показался мне хриплым и чужим.
Он усмехнулся, и я на секунду зависла, рассматривая ямочку у него на щеке и белые ровные зубы.
— Я слышал, ты с севера приехала.
Кивнула и стиснула вилку вспотевшей ладошкой. Какая же это мерзость, почему у меня вечно потеют ладони, когда я нервничаю?
— И как на севере? Много снега и медведи ходят по улицам?
— Нет. Не ходят. Они живут в зоопарке.
Он снова рассмеялся, отпил кока-колу из своего стакана.
— Ты забавная. Тебя как зовут?
— Наташа.
— А меня Спартак. Да. Как того гладиатора. Можешь не спрашивать, почему мои предки так меня назвали, я сам не знаю, и мне это не интересно. Спасибо, что не назвали Гуффи или Микки-Маус.
Усмехнулся, поковырял вилкой в своей картошке. Видимо, ему надоели с этим сравнением, и я могла его понять.
— Ну что, Натали, сходим в кино?
Я так и не пошевелилась и даже не притронулась к еде, я просто сидела и смотрела на него во все глаза. Мне он казался ненастоящим, сошедшим с обложки журнала или из телевизора. Я бы с ним куда угодно пошла. Даже на заклание.
— Нет? Не хочешь в кино?
Ухмыляется самодовольно, уверен, что я не откажу. Да и кто б ему отказал? На нас и так вся столовая пялилась.
— Хочу.
— Тогда в пятницу в час дня. Ну все, мне пора.
Он встал из-за стола, потом повернулся ко мне.
— Если не трудно, отнеси мой поднос, я курить хочу и могу на урок опоздать. Только никому не говори, а то меня выпрут из школы. И это… у тебя охрененные глаза. Никогда не видел ничего подобного. Это круто. Ну все я пошел. Отнесешь?
Конечно, я опять кивала, как дурацкая заевшая кукла, а потом относила его поднос и чувствовала себя самой счастливой на свете. Идиотка бесхребетная.
Иллюзия прожила всего сутки. И разбилась вдребезги, вонзившись осколками в мое глупое и доверчивое сердце, неплохо покромсав на нем розовый цвет. Но тогда я еще верила в дружбу, в любовь, в светлое. Напрасно верила. Никто и никому на самом деле не нужен. Разве что семье, и то не всем.
Конечно, разочарования пришли после очарования. Сразу по голове получить не вышло, а зря. Лучше бы сразу. Не так больно, не так душу наизнанку выкручивает. В ту пятницу мы встретились со Спартаком возле кафе и пошли вместе в кинотеатр на какой-то боевик. Я бы с ним пошла тогда на что угодно, даже на ужасы, которые никогда не любила смотреть. Потому что смотреть я собиралась только на него, ведь он будет ко мне так близко.
— Классный прикид, Натали.
И опять мурашки от этого его «Натали». Меня никто так не называл. Друзья звали Нат или Нати. Мама называла Наташей. А Натали, звучит так, словно я какая-то актриса. В этот вечер я и сама себе нравилась. Сандра одолжила мне свою кофту и отыскала в недрах моего шкафа короткую джинсовую юбку. Потом мы купили капроновые колготки, уложили мои волосы феном, и она накрасила мне лицо. Я даже начала нравиться себе в зеркале.
Билеты купил он, как и попкорн, а обратно мы пошли пешком через парк. Дул ветер и было прохладно. Спартак отдал мне свою куртку и, наверное, я бы потеряла сознание от счастья, но тогда все бы закончилось, и я все же решила, что хлопнусь в обморок в другой раз и при других обстоятельствах. Мысленно представляла себе, как сейчас из кустов выскочит бандит или большая собака, Спартак меня спасет, а потом поцелует в губы.
Но вместо этого он пинал носком кроссовка листья и рассказывал о своей собаке. Потом я поняла, что со мной было просто зверски скучно, и он просто говорил лишь бы не молчать. Но я влюбилась в его собаку тоже. Мне кажется, я влюбилась даже в листья под его ногами. Потом я рассказала ему о своей семье и об отце. Он был первым, с кем заговорила о нем. Когда мы прощались недалеко от моего дома, Спартак тронул мои волосы и тихо сказал.
— Ты особенная, Натали. Сейчас таких нет.
— Какая особенная?
— Очень особенная. Как-нибудь погуляем вместе еще. Ты мне очень понравилась.
Я кивнула, как всегда, и была невероятно счастлива от этого «как-нибудь» и «очень понравилась». Глупая и наивная дура. Он пошел в другую сторону, а я сунула руки в карманы и тут вспомнила, что на мне его куртка, а в кармане лежит его телефон. Я достала сотовый и уже собралась бежать следом, как тот завибрировал у меня в руке, и я посмотрела на смс. Вздрогнула, когда увидела от кого она, а потом не знаю, почему, но я ее открыла.
«Ну что, красавчик, выполнил условия договора? Как тебе наша уродина разноглазая? Не стошнило? Не ссы, я твоей матери не расскажу, что ты курил травку и трахал Пейдж Стоун на заднем сидении своей тачки… Кстати, ты сказал ей, что она тебе нравится? Как я велела? Ахахаха».