Страница 64 из 66
– Двойной эспрессо, – сказал он, когда подошел официант.
Набрав номер Кати еще раз – недоступна, он позвонил Горину. «Она уехала за город к подруге, будет усиленно работать над статьей, не хочет отвлекаться…»
Но ждать нельзя, потом будет поздно. Федор выпрямился и почувствовал, как боль взметнулась вверх и зашагала по ребрам, небрежно задевая их. Она наполнила тело мукой, устремилась в голову и настойчиво зашептала: «Вряд ли вы еще увидитесь… Она будет жить без тебя… счастливо и беспечно…»
Кофе показался безвкусным и холодным, хотя этого не могло быть.
«Катя, где вы? Мне нужно поговорить с вами».
Федор отправил сообщение и заказал еще эспрессо. Ему действительно требовалось поговорить с Катей по очень многим вопросам. И он терпел, не переводил деньги, надеясь, что она объявится и спросит о них. «Лучше наличными», – усмехнулся он с грустью и набрал номер Андрея.
– Ты не знаешь, где Катя? Она мне очень нужна. Мобильник то молчит, то недоступен… Жаль. Если узнаешь, набери меня сразу.
Потерев лоб, он вспомнил, как Катя неторопливо ходила по его залам и комнатам, как задавала вопросы и улыбалась, как раскрыла книгу в библиотеке и довольно быстро поставила ее на место, что она прочитала тогда?
«Я найду тебя…»
Глеб и не надеялся, что после такого путешествия сможет подняться с кровати и сделать хотя бы один шаг. «Больше никогда, – стучала в висках непрерывно повторяющаяся мысль. – Больше никогда».
Шатаясь, борясь с острым приступом тошноты, он дошел до ванной, схватился за живот и рухнул на колени рядом с унитазом.
– Здравствуй, белый друг, нам нужно серьезно поговорить.
Резь в желудке усилилась, и коньяк попросился наружу.
Умывшись, изучив приличные синяки под глазами, Глеб в который раз пообещал себе раз и навсегда забыть про полеты в прошлое. Особой силы не осталось, лимит исчерпан, и теперь до определенного времени никакого волшебства не будет. Придется долго ждать, когда накопится.
Сделав попытку одеться, Глеб потерял равновесие и рухнул на кровать.
– Ну и плевать, – буркнул он, подтягивая под голову подушку. Сон пришел практически сразу, отключил воспаленный мозг, расслабил тело и дал возможность вернуться к нормальному состоянию. Восстановление было таким же быстрым, как и падение в прошлое, Глеб проснулся, открыл глаза и не ощутил в руках и ногах боли.
– Надо же, да я прям супергерой, – сказал он, протягивая руку к джинсам. «Но не просите и не уговаривайте, больше таким идиотом не буду».
Теперь, когда физическое состояние пришло в норму, можно подумать и об увиденном. Оказывается, Матвей Глинников позаботился о близкой ему девушке, и в «Полтаве» скорее всего и сейчас лежит бриллиант «Бук-Тунг».
– Федор Дмитриевич, как там у вас совестью? Не беспокоит?
Глеб подумал о Кате, застегнул только три нижние пуговицы рубашки и так, с разгильдяйским настроем и полуоткрытой грудью, вышел из номера и направился на первый этаж в ресторан. После пережитого точно нужно хорошенько подкрепиться, и сейчас белковая пища в неограниченном количестве не помешает.
«Как ты там, Катя? Если обнаружила мой подарок, то, думаю, плохо. Ничего, держись, организую я тебе счастье».
«Жучки» работали исправно, и на вокзале Глеб положил в сумочку Кате диктофон с записью одного из разговоров Ольги и Андрея. Тогда они пошли обедать и обсудили все, что им было нужно. «Теперь ты узнаешь, почему помощник Мелихова так хорошо и заботливо к тебе относится. Грубая правда, ничего не поделаешь, крошка».
Увидев Мелихова, Глеб сел ближе к окну в кресло и попросил сделать ему яичницу из семи яиц и навалить на нее побольше жареного бекона.
Федор нервничал, часто брался за телефон, а Глеб неторопливо ел и довольно улыбался.
«Томительно приятно наблюдать за муками простых смертных. Ну что, канцелярия, пора закругляться? Сейчас у меня такое чувство, что я прям вершитель судеб. Боюсь лопнуть от важности».
Нарочно медленно, со значением вынув из подставки бумажную салфетку, Глеб попросил у официанта ручку и написал: «Катя. Бронницы. Дачный поселок „Песочные горки“, забор зеленый, рядом колонка».
«Благословляю, – выдохнул Глеб. – Живите долго и счастливо, ну и дальше по списку».
Расплатившись, он направился к двери. Остановился около менеджера и протянул ему салфетку:
– Будьте любезны, передайте Федору Дмитриевичу Мелихову, он как раз пьет кофе за своим любимым столиком. А у меня что-то голова кружится, бекона, наверное, переел.
Менеджер недоверчиво посмотрел в спину удаляющегося Глеба, чуть помедлил и направился в угол зала к владельцу отеля.
Федор смотрел на салфетку и слушал нестройные объяснения менеджера. Невозможно понять, что за человек передал ему это послание, об этом и потом подумать можно… Катя. Если верить салфетке, то она уехала в Бронницы. Горин тоже говорил, что она за городом…
Быстро поднявшись, Федор устремился наверх за ключами от машины. Сейчас он даже с удовольствием сядет за руль и рванет вперед, все лучше, чем раздражительное бездействие. И даже если Кати там не окажется – ничего, он будет хотя бы знать об этом.
Садясь в машину, Федор поймал себя на том, что мысленно обращается к ней уже ласково: «Катюшка ты моя», и эти слова звучали одновременно непривычно и правильно. На полпути он начал улыбаться, вдруг поверив, что Катя именно в Бронницах. Корабли, шкатулки, картины, монеты, мечи, вазы – это, наверное, навсегда останется у него за спиной, что поделать, он коллекционер, но перед ним – лицом к лицу – всегда должна быть она… Катя. И очень важно и нужно найти сейчас те самые слова, которые и ее заставят улыбнуться.
Статья дописана, интервью в самом разгаре. Погрузившись в работу, Катя не замечала, как быстро летит время. Чувства, сжимавшие душу, стали немного другими, теперь они не мешали, а помогали в работе.
«…я совершенно не против жениться и обзавестись детьми. А если вы решитесь спросить, почему же я до сих пор не женат, то ответ банален и прост. Не встретил ту, которая сделала бы меня лучше. Быть может, это звучит эгоистично, но я считаю, что настоящее чувство делает человека лучше. Хотя бы на пару дней…»
Она перебирала ответы Федора на ее вопросы и мысленно разговаривала с ним. Интересно, она смогла бы сделать его лучше? Хотя бы на пару дней?
Сварив овсяную кашу на воде, она долго сидела на веранде и перебирала воспоминания. Встреча с Андреем немного успокоила ее, но дружеские чувства не могут заменить… любовь? Испугавшись этого слова, Катя поднялась и вернулась в кухню. Может, затеять уборку? Пора уже начинать новую жизнь этого дома. Или сначала составить план, что и как здесь нужно исправить?
Катя заглянула в комнату и вынула из сумки телефон. На этот раз были и сообщения, и не отвеченные звонки. От Федора.
«Катя, где вы? Мне нужно поговорить с вами».
«Может, проблема с переводом денег», – не желая сбиваться с рабочего настроя, подумала она и убрала телефон обратно в сумку. Рука коснулась пухлого конверта. Что это?
В конверте лежал диктофон, и это вызвало любопытство и удивление. Вернувшись в кухню, задаваясь вопросом, как он мог к ней попасть, Катя приготовила чай и лишь затем села на диван и нажала кнопку. Она не ожидала услышать разговор Ольги и Андрея, слова вырвались, закружили над столом и полетели обратно, больно жаля. Не в силах слушать дальше, Катя выключила диктофон, встала и выбросила его в мусорное ведро. Руки задрожали, и пришлось обнять себя за плечи, чтобы хоть немного прийти в себя. Нет, она не хотела бы знать, кто и за сколько готов ее продать, но иногда полезно познакомиться с правдой.