Ветер подскажет имя

Глава 17

«Давайте-ка выползайте из своего блиндажа!» Больше всего Глеба выводило из себя то, что он не мог пробраться на этаж коллекционера, и поселить там «жучки» тоже не получалось. Взгляд Кати вспыхивал, когда она видела Мелихова, лицо светлело, точно в душе загоралась маленькая лампочка, а хорошо это или плохо?..

Если бы не «Полтава», Глеб сделал бы ставку именно на Федора, не подводит же его интуиция – в воздухе витают маленькие розовенькие…

– Поросячьи сердечки. – Он улыбался и следил, как Мелихов за ужином смотрит на Катю. Теперь каждое слово доносилось и до его ушей, подслушивающее устройство работало без перебоев. «Отлично, мои дорогие, я в спецназе!»

Сначала к Федору отправилась Катя, потом Ольга, а затем уж и Андрей… Что за собрание? Глеб нетерпеливо то поднимался, то спускался на лифте, пару раз зашел в ресторан и за барной стойкой выпил коньяк. «За ваше здоровье, чтоб вы там все переженились». Бездействие изрядно раздражало.

Ольга и Андрей вскоре отправились обедать, и у Глеба в животе заурчало при мысли о салате с телятиной и хорошей порции краба.

«Подежурю еще немного и наверстаю упущенное, не убежит от меня мясистый представитель ракообразных».

Когда Катя выпорхнула из лифта на первом этаже, Глеб безошибочно определил, что она спешит за «Полтавой». Это угадывалось в бледности лица, в сосредоточенном взгляде серых глаз, в отчаянии, сквозящем в каждом шаге и движении. И он устремился следом, чтобы убедиться в своих предположениях.

«Катя-Катерина, неужели отдаешь? Потянула бы резину, а то Мелихова еще не пробрало до костей… – Глеб хохотнул. – Правда, что ли, отдаешь? Эй, ты б подготовила меня заранее, а то теперь жаба душит! Крошка, не продешеви только, любовь – дело хорошее, но антиквариат на дороге не валяется!»

Когда Катя зашла в свой подъезд, Глеб издал многозначительное: «Ну-ну» – и прислонился спиной к березе.

– Я тебя на улице подожду, не торопись, пакуй корабль получше. Вообще я тебя полностью поддерживаю, ты совершенно права: продавать ценное имущество лучше до свадьбы.

Корабль по-прежнему стоял на столе, и Катя ненадолго замерла рядом с ним, прощаясь.

«Ты поплывешь к другим берегам, где тебя будут холить и лелеять, где ты забудешь, что такое пыль и одиночество. Правильное ли принял решение мой предок – Сергей Кузьмич, когда не разбил тебя? Думаю, правильное. Может, у Матвея Глинникова было плохое настроение, и именно поэтому он распорядился так, а не иначе… Не должен же ты нести ответственность за пессимистическое настроение мастера».

И все же хотелось увидеть росчерк пера Глинникова, узнать, как он строил фразы и кому просил отдать «Полтаву». Да и, наверное, правильно передать Мелихову макет вместе с распоряжением.

Катя весьма приблизительно знала, где и что хранилось у деда, после его смерти она не трогала бумаг и не изучала папки. Она боялась воспоминаний, да и все равно пока не готова была выбрасывать черновики, записки, копии… Все то многостраничное богатство, которое накопилось за долгие годы.

– Начну с сейфа.

Но сейф оказался практически пуст, и пришлось тащить табурет с кухни и заглядывать на верхние полки шкафа. Именно там, в дальнем левом углу, она нашла хрустящий пакет из вощеной бумаги, и в нем лежали старые письма бабушки, перетянутые обычной канцелярской резинкой, расслаивающейся от времени на тусклые ломкие нити, профсоюзный билет, сохранивший серый цвет корочки, пожелтевший читательский билет и узкий мятый на углах конверт с распоряжением Матвея Глинникова.

«Прошу хранить макет корабля „Полтава“ на протяжении пятнадцати лет. Если за указанное время за ним не придет племянница княгини Марии Николаевны Чернышевой – Александра Образцова, то корабль безвозвратно переходит в личную собственность нотариуса Щербакова Сергея Кузьмича. Но, поборов в себе уважение к моему труду, он должен разбить данный макет и наконец поставить точку в этой истории.

Матвей Глинников

Дата.

Подпись».

Катя перечитала несколько раз. Выходит, корабль перешел в собственность семьи Щербаковых, и теперь его с чистой совестью можно продать. Однако Сергей Кузьмич все же должен был его уничтожить, и… не очень-то чистая совесть получается.

«Но это все же не завещание и не последняя воля умершего. – Катя зашла в свою комнату и достала из шкафа дорожную сумку. – Я решилась, и не нужно отступать и искать отговорки. Неизвестно, почему Глинников оставлял корабль племяннице княгини… Может, они поссорились, а потом помирились и про „Полтаву“ вообще забыли».

Она старалась не вспоминать об Ольге и своем открытии, личная жизнь Мелихова – его право и выбор.

К отелю Катя подходила быстрым уверенным шагом, душа предчувствовала скорое избавление, и нужно было только не сворачивать с намеченного пути. Подойдя к ресепшену, она написала Мелихову сообщение:

«Я вернулась. Поднимусь к вам?»

«Да».

– Будьте добры, проводите меня к Федору Дмитриевичу Мелихову, он меня ожидает.

– Пожалуйста, назовите свое имя.

– Екатерина Щербакова.

Девушка-администратор набрала номер Мелихова и, получив подтверждение, направилась вместе с Катей к лифту. Если у Андрея и Ольги был доступ на этаж, то у нее его не было.

Дверцы открылись, и сумка показалась до невозможности тяжелой.

– Спасибо, – сказала Катя сопровождающей девушке, вышла из лифта и протянула руку к звонку. Если Мелихов находился в кабинете, то он мог открывать дверь, не поднимаясь с кресла, в других же комнатах не было экрана с разрешающей кнопкой. «Встретит или нет?»

Дверь открылась, но за ней никого не было.

«Я журналист – это раз. Я собираюсь совершить торговую сделку – это два», – приободрила себя Катя.

Когда она зашла в кабинет, то сразу увидела на столе в металлическом ведерке бутылку шампанского и два высоких бокала рядом. Федор сменил рубашку на серую футболку, которая в сочетании с классическими брюками сделала образ весьма демократичным.

– Приятно, что вы вернулись, Катя. Как я уже говорил, мне хочется растянуть этот день, вы же составите мне компанию?

– Постараюсь. – Она осторожно поставила сумку на пол.

– Вы привезли еще вещи? Меня это может только порадовать, значит, вы собираетесь задержаться в отеле. Без вас здесь стало бы пусто.

– Это не вещи, – ответила она, с вызовом встретив взгляд Мелихова.

Федор вынул из ведра бутылку, одним движением стер белой тряпичной салфеткой капли воды со стекла и разлил шампанское по бокалам. Пузырьки взметнулись вверх, приглашая в мир головокружительной легкости и прохлады.

– За вас, Катя.

Она не стала перечить, кокетничать или смущаться. Да, пусть будет за нее. Взяв бокал, Катя сделала несколько глотков и улыбнулась, вспоминая давний разговор.

«– Бывали случаи, когда вы не получали желаемого?

– Не получал сразу? Бывали. Но я всегда знал, что корабль удачи приплывет ко мне позже. Обязательно».

Корабль приплыл, его нужно только достать и предъявить миру. Сложное часто оказывается простым, особенно если пузырьки шампанского на стороне противника.

– Федор Дмитриевич, – начала Катя, и по лицу Мелихова скользнула тень удивления. Давно она не называла его по имени и отчеству, тысячу лет прошло с тех пор. – Наверное, я сейчас буду долго говорить, вы не перебивайте меня, пожалуйста. – Она коротко вздохнула, решаясь. – Каждый спектакль рано или поздно заканчивается, вы написали хороший сценарий, но и у него есть последняя строка: «Финал». Вы прислали мне приглашение на аукцион, где впервые встретились со мной. Наверное, вам нужно было понять, какой я человек. Но вовсе не для того, чтобы позже предложить работу над статьей и интервью. – Катя сделала еще один глоток шампанского и посмотрела на Мелихова. В его глазах уже вспыхивали огни, но выражение лица хранило маску спокойствия. – Вы хотели получить оригинал макета «Полтава», корабль был вашей целью. Я не знаю, как вы узнали о том, что он у меня, наверное, это и не важно… – Ее голос стал тише, но все же звучал ровно и твердо. – Я обязательно допишу статью, и она будет сильной и интересной, обещаю вам. И интервью тоже выйдет в срок.