Страница 9 из 47
Писатель мог застонать." Сколько ты ещё собираешься меня изводить?"- Подумал он.
- Под какой?- Спросил он.
- Под смайликом!
Он приподнял грудь одной рукой, а второй расписался, как она того и хотела.
- Я не могу дождаться, чтобы показать своим друзьям! - Завизжала она.
- Здорово...
Она прильнула к писателю и подарила ему большой влажный поцелуй, запустив свой язык ему в рот. Боже... Она только что
облизала мои губы тем же языком, которым лизала невыразимо грязные, деревенские члены...
- Возвращайся к своей работе! - Весело сказала она.
- Да, да, благодарю вас. Всего хорошего...
- Спокойной ночи...красавчик.
Писатель закрыл и запер дверь, прислонившись к ней в изнеможении своего гнева. Наверняка какой-нибудь сельский полудурок кончит ей на грудь и на мою подпись сегодня ночью, подумал он... Взволнованный, он вернулся к столу, закурил сигарету и уставился на страницу в Ремингтоне.
««—»»
Несколько часов спустя он все еще смотрел на пустую страницу в печатной машинке. Теперь она выглядит так:
МУСОР БЕЛОЙ ГОТИКИ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Раздался стук в стену.
"Опять ни единой мысли! - Он кричал на самого себя. - Это она во всем виновата!" - Искал он оправдания.
Пепельница превратилась в пирамиду из окурков. Сквозь стены он слышал приглушенные и искаженные звуки: скрип пружин, хихиканье, быстрые шаги и хлопанье дверей. Бордель, упрекнул он себя. Я пытаюсь написать самый важный американский роман двадцатого века в борделе... Он верил в мрачную реальность этого места и то, что местные люди будут освещать его самые
глубокие творческие видения, чтобы наполнить каждую страницу человеческой правдой, но...
Просто еще одна субъективная пустыня, недостойная художественной интерпретации. Или, возможно, он был слишком строг к себе. К тому же, это всего лишь была его первая ночь на новом месте.
Ему нужно было преобразовать свой дневной опыт в гений фильма Бергмана с идеями Романа Стейнбека и образами поэм Стивенса.
Ему было нужно...нечто...
Он открыл грязное окно чтобы вдохнуть немного свежего воздуха, на него взглянула пустынная ночь. Полнолуние зависло над свалкой. Он без малейшего желания посмотрел на часы.
Была полночь.
Где-то на улице завыл волк.
Писатель вздохнул. "Мне нужно выпить," - подумал он. Затем он выключил свет и вышел из комнаты.
3
Дикки остановился у входной двери Перекрестка. Он посмотрел на Луну и мог поклясться, что слышал волчий вой. "Надеюсь, здесь нет волков..." - Подумал он.
Внутри шумный прокуренный бар был набит бывшими заключенными, проститутками, метамфетаминовыми наркоманами, алкашами и разными деревенщинами. Дикки чувствовал себя как дома. Когда он почесал нос, он нечаянно принюхался и чуть не блеванул. Черт! Дикки забыл помыть руки после того, как притащил последние чистые тряпки обратно в массажный салон. Благоухание старой спермы и экскрементов, казалось, въелись в его ладони. Он прошел через зал в уборную
вымыть руки. "Наверное, зря потрачу время. Боллз, скорей всего, набрехал мне, когда сказал, что даст деньги на новую коробку, " - размышлял он. На стене была надпись: "Берегись! Толстолоб идёт за тобой!" Дикки не верил в деревенские байки. Рядом кто-то, по всей видимости, недавно приписал: "ЭМЕРДЖЕНТНАЯ эволюция природы развивается, поднимая уровни пространства и времени через материю, конечный результат которой равен Богу."
Дикки прочитал послание, как смог, у него заболела голова, и он вышел из туалета.
Дорин, одна из проституток, работающих в баре, пыталась заманивать потенциальных клиентов. Она наклонилась очень низко, чтобы сделать фотографии с посетителями, позволив своей груди свиснуть, чтобы любой, кто посмотрел бы, мог видеть ее, но никто никогда не смотрел. Бедная глупая девчонка просто не понимает, подумал Дикки. Ее грудь болталась, как два белых набитых носка, с коровьими сосками в конце каждого. Другая проститутка, Кора Неллер, была высушенная от мета и от алкоголя, который она выпивала, чтобы снять ломку, когда у нее не было наркотика. Ее ноги были похожи на обтянутые кожей арматуры, торчащие из обрезанных джинсов. Когда она садилась и скрещивала ноги, посетители часто стонали, потому что внутри ее шорт было так много зазора, что ее влагалище можно было полностью рассмотреть: вялые растянутые губы, окружающие страшную черную дыру, разинутую, как столетний рот старика.
- Эй, Кора! - Кто-то крикнул. - Не подходи слишком близко к бильярдному столу. Неохота опять искать кий в твоей дыре! - Весь бар разразился смехом; Дорин смеялась так сильно, что ее зубные протезы выпали и упали в стакан с выпивкой.
- К черту вас, педиков! - Крикнула Кора в ответ. - Вы все сраные жертвы инцестов!
- Да! Но мы хотя бы не трахаемся с собаками! - Крикнул кто-то в ответ.
Это были сливки общества в Перекрёстке.
Дики плюхнулся на стул рядом с Боллзом.
- Привет, Боллз, - поздоровался он.
- Чёрт, Дикки. Ты опоздал. Я думал, ты не придёшь уже.
- Не, после работы захотел вздремнуть немного.
- Ладно, хрен с ним, дружище, могу поздравить тебя с последним рабочем днём! - Затем Боллз улыбнулся и хлопнул Дикки по спине.
- В смысле? - Удивился Дикки.
- Я же сказал, что принесу бабки, не так ли? - Боллз положил конверт на барную стойку и подсунул его Дикки.
Чтобы пересчитать деньги дрожащими руками, Дикки понадобилось пару минут.
- Бля, Боллз, я не верю своим глазам! - В конверте было тысяча двести долларов, в основном, полтинниками и двадцатками.
Боллз кивнул.
- Так когда ты, говоришь, купишь нашу новую коробку?
- Я заберу её завтра, и мы поставим её на следующий день.
- А послезавтра займёмся самогоном, верно?
- Конечно! Боллз! - Дикки чуть не плакал от радости. Каким замечательным другом он оказался, а не каким-то там трепачом.
Дикки остыл, так как в его голову просочилась какая-то логика.
- Боллз... Если ты на мели после того, как вышел из тюрьмы...как тебе удалось достать столько денег быстрее, чем я бы в штаны насрал?
Боллз ухмыльнулся.
- Не беспокойся об этом, малыш-Дикки. - Он щелкнул пальцами, привлекая внимание бармена. - Эй! Я что, должен стоять на голове и махать яйцами в этой дыре, чтобы нам налили пива?
Бармен нахмурился.
- Ты похож на голодранца, сынок. Сначала я хочу видеть твои деньги.
- На, подавись, - пробормотал Боллз и кинул в него двадцатку.
Бармен заметил Дикки.
- О, Дикки, я не видел, как ты вошел. Чертовски жаль, что так получилось.
Дикки почесал голову.
- Чего жаль?
- Драчильня Джун, ты же там работаешь?
- Ну да, - ответил он, явно смущённый.
- Похоже, ты не в курсе. Около семи часов какой-то парень вошел туда и опрокинул это место.
- Да вы что? - Встрял в разговор удивленный Боллз.
- Ага, засранец вынес двухнедельную выручку.
Дикки был чертовски удивлен.
- Ты что, издеваешься надо мной, чувак? Я же теперь хрен увижу свою зарплату.
- Говорят, у ублюдка была большая пушка, и он всё дерьмо выбил из бедных девочек. Сначала отделал их по первое число, что мать родная не узнает, а потом заставил раздеться догола, чтобы поглазеть на их киски с сиськами.
- Вот подонок, - сказал Боллз. - Мир катится к чертям, скажу я вам.
Бармен кивнул с серьёзным видом.
- И прежде, чем он ушел, знаете, что он сделал? Он нагадил на пол, приставил пистолет к голове бедной Джун и заставил ее засунуть свой язык ему в задницу, пока он дрочил.
- Подлый ублюдок! - Выкрикнул Боллз, подняв вверх кулак.