Страница 1 из 11
Джей Джей Барридж
Загадка города-призрака
Мышонку, Медвежонку, Лисенку и другим моим друзьям
1
Грейс и Франклин
Грейс Кингсли проснулась от испуга и убрала с лица прядь влажных волос. Ей показалось, что хижину сильно тряхнуло. И в самом деле, в тонкую стену, сложенную из пальмовых стволов и досок, снова кто-то ударил. Грейс села на жесткой кровати и протерла глаза. Ребенок мирно посапывал рядом, его маленькая грудь ритмично вздымалась.
Хижина была наполнена сырым, тяжелым воздухом, который медленно колыхался после каждого налета муссона. Сквозь щели в стенах виднелось вечернее темно-оранжевое небо.
– Грейс, ты проснулась? – спросила с порога Яра, зажигая фонарь.
– Вроде да. – Грейс медленно подвернула под себя ноги и ласково погладила нежную щечку Картера, ее чудесного сыночка. – Франклин вернулся?
– Пока нет. Ты голодна? У меня есть тушеная рыба, – предложила Яра.
– Спасибо, Яра, позже. Знаешь, я подумала, что началось землетрясение.
– Нет-нет, все спокойно. Это проказничают Джанти и другие килосы. Негодники выбрались из загона и вздумали устроиться под хижиной. Сегодня завров так и тянет играть. Пока ты спала, сюда влетели три риптуса – мне пришлось отгонять их от малыша.
Завернутый в пеленку младенец пошевелился, выныривая из глубокого сна, и заморгал.
– Ну, покорми своего сыночка. – Яра улыбнулась и ушла.
Вскоре оранжевые полосы солнечных лучей потускнели. Возле хижины послышались голоса. Грейс напрягла слух, пытаясь угадать их обладателей, но люди щебетали на местном языке. Потом один басовитый голос перешел на английский:
– Они снова сбежали! Я хорошо помню, что запер ворота, когда пригнал их с пастбища в загон. Что они вытворяют?!
– Они залезли под хижину. Наверное, услышали детский плач и захотели поглядеть на ребеночка, – пошутила Яра.
– Не говори глупости – мальчуган еще ни разу не заплакал. Я даже сомневаюсь, что килосы или наши соседи догадываются о его существовании. Завров всю ночь что-то пугало. Знаешь, когда я шел в Новый город, я видел на краю джунглей тенезавров – они никогда еще не подходили так близко к Старому городу.
– Я посадила короткорогих тритопсов в загон к килосам. Но ты все-таки почаще проверяй их, а то они снова сбегут, – сказала Яра. – Франклин не с тобой?
– Я посоветовал ему остаться в городе, хорошо провести вечер и выспаться в гостевом доме. Когда я уходил, он разговорился с еще одним белым. Они вроде бы подружились и выпили в честь новорожденного.
Хижина внезапно пошатнулась, подвешенная к потолку лампа заходила ходуном, по стенам заплясали тени. Билло, ругаясь, выскочил на улицу в сгущавшиеся сумерки.
– Хватит тереться о стену, неуклюжий чурбан! – Остальные слова он произнес на местном диалекте.
Внимание Грейс снова вернулось к Картеру, ее маленькому сыночку, который теперь высвободил ручонки и потянулся, сытый и довольный, не обращая внимания на шум и крики. Грейс взяла его ладошки в свои, похлопала ими и запела старинную песенку:
Новый город, казалось, уже привык видеть у себя пеструю толпу моряков и ловцов удачи. Франклин, сидя с кружкой пива у барной стойки, мало-помалу разговорился с единственным европейцем, который случайно оказался рядом. Возле окна шумела и перекрикивалась на разных языках компания картежников.
– А сам ты откуда, Лампрехт? – поинтересовался он у своего собеседника.
– Из Кёнигсберга, Пруссия. И пожалуйста, зови меня Ламберт, так гораздо проще.
– И не походит на немецкое имя? Думаю, многие хотят забыть войну. У меня есть хороший друг Тео – так он мысленно до сих пор еще воюет.
– Да – и это тоже. Но мне вообще никогда не нравилось имя Лампрехт. Оно нелепое. А вот Картер – дело другое, чудесное имя. Я уверен, мальчика ждет интересная жизнь путешественника и исследователя. – Ламберт поднял кружку. – Ну, выпьем за Картера!
Франклин просиял и чокнулся с Ламбертом.
– За Картера! Ламберт, у тебя есть дети? – поинтересовался он, ставя кружку на стойку.
– Нет. – Ламберт покачал головой.
– Тебе это неинтересно или, может, ты еще не встретил хорошую женщину? – допытывался Франклин. За последние сутки он испытал невероятные эмоции. Впервые подержав на руках новорожденного сына, он чувствовал такое воодушевление, что не мог думать о правилах вежливой беседы. И сейчас, разговаривая с незнакомцем, он даже забыл про осторожность, что было ему несвойственно.
Его собеседник тяжело вздохнул:
– Нет. Я женат и очень счастлив. Но у нас нет детей, и нас это устраивает. Мой родной отец был… далек от совершенства, мягко говоря.
Франклин явно заинтересовался.
– Расскажи, – попросил он, откидываясь на спинку стула.
Ламберт немного помолчал, подыскивая слова.
– У меня было пятеро братьев – один из них мой близнец, – и все были более рослыми, сильнее и умнее меня – другими словами, любимцами отца. Я рос болезненным, и детские годы были для меня не самым хорошим временем. Меня отправляли одного дышать чистым альпийским воздухом.
Погрузившись в воспоминания, Ламберт отхлебнул пива из кружки.
– Мой брат-близнец погиб в семилетнем возрасте, – продолжил он. – Из-за ужасного несчастного случая. Мать умерла вскоре после него. Охваченный горем отец обвинил меня в смерти матери и отправил в пансионат в Англию. – Ламберт замолчал и долго глядел в свою кружку. – Домой я вернулся уже юношей и оказался для всех в семье совершенно чужим.
Франклин не знал, что и сказать. Он понимал, что ему не стоит копаться в трагическом прошлом нового знакомого. Смерть брата-близнеца, вероятно, окрасила мрачными красками всю его жизнь.
1
Перевод К. Молькова. (Здесь и далее примечания редактора.)