Для Брока Рамлоу

Ну, началось всё прозаично — Рамлоу приходит в себя в больнице с ожогами половины тела, допросить его нет никакой возможности, а знать, куда подевался Барнс — надо. Брок только ухмыляется и глазами ехидно косит — обезболивающие ему дают такие, что болит только эго, а с этим он умеет справляться давно.

— Рамлоу, вы же понимаете, что мы всё равно найдем способ допросить вас, — устало говорит Кэп. — Для вас будет лучше, если вы начнете сотрудничать.

И он такой грустный и печальный, что Рамлоу хочется его пожалеть и погладить по голове, но он не может даже пальцем пошевелить, а потом вообще вспоминает, что с Кэпом они враги, идеологические, вот. Так что жалеть его Броку нельзя. А хорошие обезболивающие, а.

А потом всё пошло по пизде. Как и многое в жизни Брока.

В общем, в палату врывается Тор и громко — этот парень вообще умеет быть тихим? — говорит:

— Я знаю, что ты хочешь найти своего побратима, Стив, а для этого нужно исцеление твоего врага. Я принес средство.

И машет шприцом перед лицом Кэпа. Кэп, кстати, тестирование на Рамлоу непроверенных препаратов не одобряет, но и слова против сказать не успевает — чокнутый — а в Асгарде вообще есть нормальные? — асгардиец вкалывает содержимое шприца Рамлоу.

А потом была пустота.

…

— Когда он очнется? — говорит над головой Брока Кэп. — И… это необратимо?

Рамлоу становится… жутко. Потому что в голосе Роджерса — такое сочувствие, какое идеологическому врагу точно не полагается.

— Прости, друг, — гудит рядом Тор. — Я просто хотел помочь… Кто же знал, что на ваших людей это чудодейственное средство подействует так?

Так. Стоп. Что за херня? Брок прислушивается к своему телу — ничего не болит, легкости и мутности сознания от обезболивающих нет, но тело чувствуется… Нет. Нет. Ему чудится. Нет!..

— Ты мог хотя бы подождать, — вздыхает Роджерс. — А теперь… Непонятно, что будет. Он же не просто… исцелился. Он переродился.

— Она, — поправляет Тор.

И тут Рамлоу открывает глаза… и видит сиськи… свои, видимо.

— Что за…?

…

В общем, Брок Рамлоу — тот еще хренов везунчик. Он не умер во время провала проекта «Озарение», не сдох под обломками Трискелиона, приобрел двадцатилетнее тело, получил шанс сыграть в «я тебя не помню»… и стал женщиной.

— Еще раз, — говорит Рамлоу, сидя на кушетке в лаборатории Беннера. — Последнее, что я помню — командировку в Ирак. — Он неуютно ведет плечами и неодобрительно косится на качнувшуюся грудь, скрытую под больничной рубашкой. — Я выжил один из всего отряда. Меня обследовали, чтобы понять, почему меня не взял тот газ… и всё. Я не помню, чтобы соглашался на пластику и не собирался терять член, ясно?

— Вот и причина, — смотрит на него доктор Беннер. — Вероятно то, что вы ранее были подвержены воздействию некоего химического коктейля. Вещества в неактивном состоянии остались в вашем организме, а после вступили в реакцию с регенеративной сывороткой, предназначенной исключительно для жителей Асгарда, и дали… вот такой эффект.

— Жителей кого? — смотрит на него внимательно Рамлоу.

— О, — хмурится Беннер. — То есть… Вы совсем ничего не помните после той командировки?

— Да, — мрачно соглашается Брок и смотрит на свою грудь. — Это как-то можно… убрать?

— Не думаю, что вы этого захотите, — вздыхает Беннер, снимает очки и массирует переносицу. — Видите ли, вероятно подобное нельзя обратить… Но даже если можно было бы… Вам сорок шесть, мистер Рамлоу, вы — двойной агент, работаете на ГИДРу, у вас половина тела обожжена и есть травмы не совместимые с нормальной, не наполненной множеством лекарств и обезболивающих жизнью. Не проще ли… начать жить заново?

Рамлоу мрачно смотрит на него. Вот он жопой чует, что добрый доктор не просто тут распинается, а знает, что Брок притворяется. Но он дает ему шанс… жить. И ладно, что уж там, уговорили, док.

…

Вообще, стоит признать, он был горячей штучкой. Встретил бы такую в прошлом — попытался бы замутить.

Наверное, поэтому Брок думает об операции по смене пола только раз. Потом смотрит на свою грудь, и вот да, нравится ему этот вид на вырез сверху.

Так что Рамлоу остается… девушкой. Физически, по крайне мере.

…

Романофф лично помогает Броку выбрать одежду. Усмехается, когда он берет не женственную одежду, а практичную и мужскую, но с нынешней модой и широтой взглядов, Рамлоу может хоть попугаем вырядиться, в большинстве случаев его только на телефон снимут.

Но вот кое-что остается лично для Рамлоу неприемлемым.

— Нет, — говорит Брок, когда Романофф пытается подсунуть в его корзинку с покупками кружевной комплект белья.

Шпионка скалится в улыбке-насмешке, явно развлекаясь за счет Рамлоу. Брок послал бы ее… Но к нему всё равно кого-то пристроят, а Романофф ему хоть знакома.

…

Мстители — вообще странные ребята. Они могут вместе спасать мир, а потом не видеть друг друга месяцами. За Рамлоу, в основном, приглядывали Романофф да Беннер, который почему-то решил, что обязан помочь Рамлоу в адаптации к его новой жизни, а вот остальных получается встретить редко — только если специально не искать.

Так и выходит, что Старка Рамлоу впервые видит только спустя полмесяца прибывания в Башне. А, да. Старк не получает по яйцам только потому, что спокойно говорит:

— Я не говорю, что не стану с тобой флиртовать, я буду это делать автоматически, но честно, — он прикладывает руки к груди, — сочувствую. Тебе, наверное, нелегко приходится. Помогу, чем смогу.

А еще потому, что он был в костюме, когда мимоходом шлепнул Брока по заднице.

Ничего. Романофф обещала им устроить совместный спарринг.

…

Нет. Это ужасно. Блять. Это охренительно ужасно.

— Рамлоу, — стучит в дверь ванной Черная Вдова, потому что, конечно, Мстители его просто так в покое не оставили и поселили в Башне, чтоб им пусто было. — Ты как?

Брока тянет ответить честно. Потому что до этого момента он думал, что самое ужасное в его новой жизни — это то, что сиськи при любом движении трясутся, а бег вообще превращается в испытание — ему всё кажется, что при очередном рывке они оторвутся. А сон!.. Он больше не мог спать на животе. Совсем. А он любил спать на животе!.. Грудь мешала.

И вот сейчас, когда он только привык к новому центру тяжести и начал осваивать новые приемы для борьбы в его новом теле, еще и это.

— Рамлоу, я сейчас выбью дверь, — предупреждает Романофф.

— Я в порядке, — кричит в ответ Брок и морщится от собственного высокого голоска. — Даже не думай сюда соваться!..

— Рамлоу, тебе придется выйти оттуда, — мягко говорит Вдова. — Сделаем так. Я зайду. Мы поговорим. Я покажу, что и как применять. А потом мы выйдем в гостиную и будем смотреть очередной дурацкий фильм, который выберет Старк, и есть мороженое.

— Романофф, я не баба!.. — визгливо рявкает Брок и затыкается. — То есть… Я… Я…

Он не рыдал с той самой командировки в Ирак, когда единственный выжил из всего отряда. А сейчас вот. Расклеился. Сидит на полу в ванной и рыдает.

— Эй, детка, — обнимает Рамлоу за плечи Вдова, — всё хорошо. Иди ко мне. Вот так. Всё наладится.

Рамлоу кладет голову на ее мягкую грудь и вдохновенно рыдает. Нет, краем сознания он понимает, что ему, скорей всего, банально втираются в доверие, чтобы проверить, что там у него на самом деле с памятью и где искать Барнса, но.

— Вот так, вот так, — гладит его по спине Романофф. — Всё будет хорошо.

Ладно. Это хоть не ГИДРА.

…

Постепенно Брок знакомится со всеми Мстителями, и те оказываются… людьми. Кроме Тора. Но Тор — это вообще особый случай, ему до сих пор стыдно перед Рамлоу и он всё порывается познакомить его с какой-то леди Сиф. Не то, чтобы Брок жаждал с ней познакомиться.

С Соколом вообще выходит охрененное повторное знакомство — утром в вестибюле Башни он проливает на Рамлоу кофе, а потом такой восклицает:

— Простите, мисс, это была моя вина. Я могу оплатить вам химчистку?..