Страница 7 из 18
Аурика недолго сопротивлялась. С деньгами и вправду была засада: хватало либо на 2 билета туда-обратно впритык и все. Либо на один, но тогда этому одному уехавшему можно было дать с собою денег про запас, мало ли как пойдет.
– Мам, а зачем ты туда-обратно сразу хочешь билеты купить? Мы же не погостить к Карине едем, – не улавливала ситуации Наташа.
Аурика помялась, как бы объяснить всё дочери.
– Понимаешь, Наташ, времена тяжелые. Да и мало ли что, вдруг вы приедете, а они уже там не живут? Вам придется назад возвращаться. А если все нормально, так просто сдадите билеты, и будет у вас дополнительная денюжка на московскую жизнь.
Разница между приездом и отъездом была неделя, и Наташа не могла в толк взять: а что делать, если Карины нет по имеющемуся у них адресу? Где и как жить эту неделю в незнакомом городе? Но матери ничего не говорила.
Во-первых, потому, что ей было жалко мать: та продала свои золотые серьги с рубинами и перстень, подарок родителей на юбилей, чтобы купить эти билеты детям, чтобы спасти их от войны и голода, которые давным-давно захватили Дубоссары. Она эти украшения даже в самые голодные времена не продавала, говорила, что это приданное ей, Наташе. Или будущей жене Михая – кто быстрее женится или замуж соберется. В любом случае, продаже не подлежит, неприкосновенный запас! Во-вторых, она боялась. Боялась, что мать и сама это сообразит и откажется от идеи отправить детей в Россию. Для Наташи это стало бы трагедией, так она рвалась уехать из покалеченного, страшного и ставшего таким чужим и страшным города. Она смотрела на мать, на ее подруг и думала, что останься она здесь – и ей уготована такая же судьба: нищета, пьющие мужья и никакой перспективы, город, превратившийся не в территорию для жизни, а в территорию выживания.
Неожиданное упрямство Михая в этот решающий момент могло поломать все планы. Изначально мать говорила, что авось они там, в далеком Подмосковье, вдвоем не пропадут. А теперь получается, что 14 летняя, ну, почти уже 15-летняя Наташа должна поехать одна в полную неизвестность – страшновато все-таки, тревожно у матери на сердце. Наташа старалась демонстрировать матери свою взрослость изо всех сил: не перечила, слушалась, без напоминаний убирала квартиру и готовила еду, пока мать была на работе. Лишь бы доказать Аурике, что она уже взрослая и на нее можно положиться.
Наконец, подошел день отъезда. Поезд «Кишинев-Москва» уходил рано утром. Так что ехать в столицу республики надо было накануне, благо, выдалась оказия: сосед отвозил семью подальше от дурной приднестровской жизни, как раз в нужном направлении. Старенький «РАФик» вполне вмещал и его жену с маленькой дочкой, и Аурику с Наташей. Михай сбежал из дома накануне, испугавшись, что мать его таки заставит уехать, мало ли. Оставил только записку, чтобы совсем уж мать от страха с ума не сошла: «Буду через три дня. Натуца, счастливого пути!». Мать посокрушалась, конечно. Но что поделаешь! Не манит его Москва, Европой парень бредит. Националисты ему голову забили: «Россия – тюрьма народов» и всё такое. 16 ему уже, семнадцатый год пошел. Уже особо не заставишь. Свои у парня взгляды и мысли…
Вещей оказалось не слишком много. Из большинства своей одежды Наташ выросла – она как-то особенно вытянулась за последнее время, превратившись из маленькой девчонки, предпоследней в шеренге на физкультуре, в стройную девицу, ростом метр шестьдесят пять – «рост Венеры», как она вычитала в какой-то книжке, и сравнение это ей очень понравилось. Так что в итоге получилось всего 2 сумки: в одной вещи и обувь, в другой – подарки российской родне. Возможности выбора подарков были, понятное дело ограничены, поэтому в этом качестве в Россию поехали сухофрукты и пара бутылок вина. Ну, и еды мать с собой ей собрала: Наташины любимые пирожки-вэрзэре, с картошкой и жареным луком, и бутылёк самодельного сока, еще с пошлого года оставшийся в подвале.
От нервов и неумения с ними совладать мать всю дорогу болтала безостановочно, будто боялась тишины. Давала Наташе советы, предостерегала, что-то рассказывала, то смеялась над своей паникой, то пыталась сдержать слезы от страха за дочь. То и дело подскакивала, проверяла, не забыли ли они билеты и документы, щупала булавку, которой она приколола к Наташиному лифчику изнутри деньги. Наташу вся эта суета и нервозность сначала раздражали, а потом она будто отключилась, вся погрузившись в свои мысли и предчувствия.
Когда-то давно Карина со своим мужем Александром приезжала к ним в гости – это было их свадебное путешествие. Александра она почти не помнила, только то, что это был худой и высокий мужчина. А Карину она запомнила хорошо: темноволосая хохотушка, с пышной и очень красивой фигурой. Когда они с Кариной и матерью гуляли по городу, встречные мужчины головы себе сворачивали. Наташа ходила и гордилась, что у нее такая красивая тетка. И еще мечтала, что тоже когда-нибудь вырастет, и на нее будут так же смотреть.
Еще из того времени ей помнилось, как она подсматривала за теткой через щелочку в двери в ванную. Карина красила глаза, раскрывая их что есть мочи, и почему-то открывая при этом рот. Наташе было очень любопытно при чем тут рот, но она стеснялась спросить: тогда бы пришлось признаваться, что она подсматривала, а это стыдно. Так и осталось у нее в памяти как долго и медленно Карина возит кисточкой по ресницам туда-сюда, губы уже накрашены карминно-красной помадой, которая оттеняет ее мелкие, но очень ровные и белые зубы. Финальный проход пуховкой по лицу (пудра какая-то импортная, одни согласные на коробке, и не прочитаешь!), помазала пальцем по горлышку пузырька с дефицитным Climat, а потом этим же пальцем – за ушами и в укромной впадине между пышных грудей. Всё, снаряд к бою готов!
Теперь Карина изменилась, наверное. Столько лет ведь прошло! Когда последний раз мама списывалась с ней, у нее уже было двое детей и она была беременна третьим. Мама рассказала, что старшая там, Наташина двоюродная сестра, Ирина. Потом идет Даня, они с Ириной погодки. Интересно, кто же у нее третий родился, кого у Наташи больше – двоюродных братьев или сестер? Ну, все равно, Наташа уверена, что как бы не изменилась Карина, а она ее сразу узнает. Не сто же лет прошло с их встречи, уж как-нибудь разберется.
Эх, знать бы тогда, что не самая главная это проблема…
Наташа не сразу разглядела Руслана тогда, при первой встрече, год назад. Список гламурных гостей, целью которого было привлечь побольше журналистов на вечеринку, они с агентством утверждали накануне и обсуждали так долго и детально, что Наташа помнила его практически наизусть. И этого мужчины там точно не было. Да и вообще, кто это? И почему, на каком основании ему достался вип-бейдж, открывающий беспрепятственный доступ в специальный шатер с бесплатными угощениями и выпивкой?
Сначала она разозлилась, решив, что агентство не смогло выполнить свои обещания по приглашению светских звезд и решило запудрить ей, как представителю клиента, глаза no-name персонажами. С этим текстом она и налетела на Риту, эккаунт-менеджера проекта со стороны агентства, с которой они контактировали все это время, утверждая те или иные этапы проекта, подготавливая вечеринку. Вообще-то обычно Наташа не опускалась до таких мелочей, девочки из бренд-группы вполне с этим справлялись, не ее это уровень. Но тут дело было особое: в Москве находилась делегация из парижского хед-офиса. Они узнали о намечающемся промо-эвенте в поддержку новой марки-хедлайнера и выразили желание посмотреть, как справляются с такими задачами их московские коллеги.
Так что Наташа ринулась вникать во все детали: мелочей в таких случаях не бывает, любой недосмотр или ляп могут больно отозваться на ее персональной карьере. И появление на вечеринке такого уровня каких-то не утвержденных заранее проходимцев – серьезный косяк со стороны агентства, за это с них и штраф не грех содрать! Чтобы неповадно было за лоха её считать.
Рита сначала заулыбалась: